Книга Воин Ордена, страница 28 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Прибывшие со мной бедолаги-новобранцы жалостливо смотрели на меня, как на живого покойника. Сержант Корнедуб положил руку на рукоять короткого меча в потёртых ножнах. Несколько долгих секунд широко раздувающий ноздри капитан злобно таращился на меня. Затем каким-то отстранённым голосом произнес:

— Я? Я боюсь тебя⁈ Ты хоть понял, что сказал, щенок?

Я с залихватский обречённостью мерзко улыбнулся и сказал:

— Конечно понял, господин капитан. И не надейтесь, что я откажусь от своих слов. Но вы сразу превратно меня истолковали. Не дали высказать всё, что я хотел. Для вас я изначально был никем. А с пустым местом и особо разговаривать не хочется. Понимаю! Вот только вы ошиблись. Я не корм для пришлых тварей и не безродный изгой. Я тот, кто я есть. Алексей Бестужев. И я от своих слов не отказываюсь. И готов на деле доказать право на свою фамилию.

Среди часовых пошли удивлённые шепотки. Седовласый сержант недоуменно посмотрел на меня, словно прикидывая, не свихнулся ли я часом. А Кречет с радостным изумлением недоверчиво переспросил:

— Что? Уж не послышалось ли мне, рядовой? Ты хочешь бросить мне вызов⁈

Я набрал полную грудь воздуха и обреченно выдохнул:

— Да!

На это раз Влад уже не смог сдержать эмоций, громко простонав:

— Ну идиот…

— Может, ну его, капитан? — седоусый сержант Корнедуб с очевидным сочувствием смотрел на меня. — Видать, малец немного того, с головой не дружит. А что, бывали в их роду юродивые?

Кречет, остыв и вернув себе естественный цвет лица, снова опустился за стол и мрачно сверлил меня пронзительным взглядом. Оживившиеся в преддверии дармовой потехи, лютоградские Часовые с надеждой ожидали от меня очередной тирады, призванной навлечь ещё большего капитанского гнева.

— Разумеется, я тебя не боюсь, мальчик, — задумчиво протянул капитан. А он был умён, очень умён. Я не ошибся в своих предположениях. Неужели моя линия поведения начала приносить плоды? — Но чего ты хочешь добиться, став инвалидом? Досрочного выхода в отставку? Для этого нужно, чтобы я минимум тебе ноги поотрывал. Хочешь чего-то доказать? Право на имя? Или на то, чтобы считаться своим среди нас?

— Я не собираюсь отказываться от своих слов, — упрямо процедил я. — И клянусь честью дворянина, что не потерплю, чтобы со мной и дальше обращались, как с подзаборной шавкой. Только не здесь. Не среди своих.

Усмехнувшись на моих последних словах, Кречет, словно с чем-то внутренне смирившись, кивнул:

— Все, что происходит в Крепости Часовых, здесь, в Лютограде, не выходит за пределы ее стен. Стать своим? Сынок, некоторым и жизни не хватало, чтобы успеть стать своим среди нас. Уверен, что отпущенного тебе срока хватит?

— Уверен, господин капитан.

— Хочешь доказать что-то? Им, мне? Себе? Отлично, тогда я предоставлю тебе шанс. Экзамен в Академии… Когда тебя прикрывают другие, и, возможно, ты и уцелел только потому, что был там не один. Здесь же…

Я невольно покраснел. А затем задался неприятным вопросом — а по праву ли я тут стою? Ведь если бы не присмотр Германа и Лады, еще неизвестно, как бы всё для меня обернулось, там, в Скобелеве… Именно для меня. Что-то увидев на моем изменившемся лице, Кречет широко ухмыльнулся, словно подтверждая свои догадки и звучно хлопнул широченной тяжёлой ладонью по столу.