Книга Власть закона, страница 45 – Максим Шторм, Андрей Северский

— Мисс Харт, какое неожиданное совпадение, — промурлыкал Аткинс и пригладил пальцами клинышек изящной бородки. У Элен движение пальцев доктора, плавное, текучее, тут же вызвало спазм в районе желудка.

— Простите, сэр? — пробормотала она, не отваживаясь поднять головы. Карие глаза девушки с отчаянием уставились в устланный мраморными плитами пол.

— Я говорю, что возвращался из уборной, когда что-то, не иначе, как само провидение подтолкнуло меня пройти на кухню, — пояснил доктор Аткинс, засовывая пугающие Элен руки в карманы брюк. — Я и надеяться не смел, что судьба снова предоставит мне шанс увидеться с вами с глазу на глаз, в более интимной и располагающей к открытым беседам обстановке, нежели в гостиной. Пожалуй, там становится излишне шумно. Знает ли, Катрин не всегда удаётся сдерживать себя в стремлении уничтожить все запасы праздничного спиртного. Она замечательная женщина, но пить совершенно не умеет.

Элен не знала, куда деть чёртову бутылку. Девушка вертела сосуд с вином и так и эдак, пока ей не пришла дельная мысль, что в случае чего тяжёлая бутылка вполне сойдёт за оружие самообороны. Элен твёрдо решила, что больше не позволит Аткинсу лапать себя.

— Сэр, прошу вас, мне нужно срочно идти, — насилу выдавила Элен, по-прежнему не глядя на загородившего спасительный выход психиатра. — Мистер Шатнер будет очень недоволен, если я сию минуту не принесу ему эту бутылку вина.

— Мистер Шатнер не посмеет и пикнуть на вас, если я ему не позволю, — усмехнулся Аткинс. Он был одним из тех людей, у которых улыбка никогда не затрагивала глаз. Лицо доктора прилежно изображало улыбку, мышцы изгибались, складывались, растягивались в необходимом направлении. Но глаза, глаза, эти зеркала души, отражающие человеческую суть каждого, оставались холодными и безмятежными, как затянутые февральским льдом озёра.

— Боюсь, я не совсем понимаю вас, сэр, — жалобно пропищала Элен, кляня себя на все лады за дрогнувший голос и предательские панические нотки.

— Ты слишком красива, чтобы прислуживать в доме богатых господ, пусть даже это и такие достойнейшие люди, как Гиллрои, дитя. С твоими данными ты должна жить иной жизнью, вместо того, чтобы вытирать детские сопли и выносить ночные горшки. Задумайся над моими словами. Ты же не хочешь до самой старости гнуть спину в бесконечных поклонах сильным мира сего? Ну конечно же нет! Я не забыл, как вспыхнули твои чудесные глаза! Как они загорелись не наигранным гневом. Ты не играешь в чувства, дитя, ты живёшь ими. И это прекрасно. Поверь, я как никто другой разбираюсь в человеческих чувствах.

— И поэтому никак не можете вылечить Стефана? — Элен дерзко посмотрела на врача. Иногда на неё накатывали приступы безудержной, безрассудной (или, как говаривала мама, безмозглой) отваги. И тогда девушка была готова на равных говорить хоть с чёртом. — Если вы настолько умны и опытны, если то, что о вас говорят, как о лучшем в городе психиатре, правда, почему же тогда вы дарите Стефану дурацкие побрякушки, вместо того, чтобы сделать для него хоть что-нибудь действительно полезное?

Аткинс удивлённо вскинул брови. Он посмотрел на Элен так, будто увидел её впервые.

— Признаться, вам удалось меня поставить в неловкое положение, мисс Харт. А это подвиг, доложу я вам. Задачка, не под силу большинству населяющих наш бренный мир серых и скучных обывателей. Но вы… Вы другая, мисс Харт. Вы личность.