Книга Власть закона, страница 35 – Максим Шторм, Андрей Северский

— Стефан, ты просто клоун, — обречённо покачала головой Элен, улыбаясь ещё шире.

— Стефан хороший мальчик, — немедленно возразил юный Гиллрой, явно несогласный с мнением девушки. — Стефан милый… Доктор Аткинс друг Стефана!

Элен удивлённо вскинула густые чёрные брови. В кои-то веки Стефан выдал вполне осмысленную фразу. Любопытно. Получается, что этот врач-психиатр всё же имеет достаточный вес в глазах паренька. Элен, положив руки на прикрытые подолом платья коленки, спросила:

— Доктор Аткинс твой друг? Уверен?

— Ага! — Стефан бурно закивал головой. Белокурые засмоктанные волосы упали ему на лоб, закрывая глаза. — Стефан друг Элен. Доктор Аткинс друг Стефана!

Судя по всему, парнишка пытался доступными ему фразами выразить своё отношение к няне двойняшек и доктору. Из чего Элен сделала вывод, что в понимании Стефана она и директор Мерсифэйт стоят примерно на одной ступени. Сомнительная честь, однако! Элен, как и любая другая девушка из Промышленных районов была наслышана о знаменитой на весь город закрытой лечебнице для душевнобольных. Людская молва традиционно приписывала этому месту воистину дурную славу. Со слов всезнающих кумушек выходило, что за неприступными стенами крепости-больницы творятся настолько страшные и жуткие вещи, что попади туда хоть самый здоровый человек в мире, не пройдёт и нескольких дней, как он превратится в законченного идиота. Что ж, если даже малейшая часть этих слухов соответствует истине, то не мудрено, почему Катрин до сих пор не отдала сына на принудительное лечение, ограничась частными и наверняка очень дорогостоящими визитами доктора Аткинса. По крайней мере, главврач больницы лично принимал участие в лечении Стефана, не перекладывая эту обязанность на плечи штатных сотрудников. Вероятно, семью Гиллроев и доктора связывали более тесные и дружественные отношения, чем могли бы подумать со стороны.

— Надеюсь, мы с ним поладим, — подмигнула Стефану Элен.

Юноша, не уловив иронии, важно кивнул, чем вызвал очередную улыбку Элен. Но улыбка, не успев расцвести на её губах, тут же завяла. Элен услышала приближающиеся по коридору шаги. Степенная размеренная поступь. Дворецкий. Элен торопливо поднялась и взяла в руки разделочный нож. Подтверждая её предположения, в кухню вошёл Шатнер.

Окинув потупившуюся девушку подозрительным взором, высокий старик сказал:

— Я за детьми, мисс Харт. Мне удалось починить паромобиль. Впрочем, вам это вряд ли интересно. Постарайтесь приготовить к нашему возвращению обед для Тома и Сью.

Коротко, ясно и предельно лаконично. По-другому Шатнер никогда не изъяснялся. Во всяком случае, Элен не слышала. Старик всегда был собран, сосредоточен и чопорен. Тёмно серый длиннополый сюртук безукоризненно отглажен, лакированные носки туфель сверкают, на руках белоснежные перчатки, которые никогда не пачкались. Он передвигался по дому с настолько постным и надменным выражением на сухощавом гладко выбритом лице, что у девушки при нечаянной встрече с ним всегда сводило живот. Почему-то дворецкий пугал его. Он казался Элен каким-то неживым. Ни одной лишней эмоции, ни малейшей теплоты в голосе, ни намёка на сострадание. Элен сомневалась, а может ли он улыбаться? Уильям Шатнер напоминал девушке бездушного манекена, человека, лишённого сердца. Была ли у него семья, те, кому он способен подарить хоть немного чувств? Любит ли он кого-нибудь, кроме работы?..