Книга Иллюзия закона, страница 231 – Максим Шторм

Что делать с самой девушкой, Джентри ещё не знал, но не мог допустить, чтобы измученная бедняжка просто взяла и ушла в ночь. Конечно он отправил её вместе с Крейгом. Миссис Монро сумеет её обласкать. Вызволять Джека Спунера из Мерсифэйт Джентри собирался не раньше полудня. Несколькими часами раньше или позже не должны были в его случае сыграть особой роли. Если мальчишка затаится и убедит вести себя тихо как мышка и не высовываться, то он отлично продержится. Джентри просто не мог разорваться на несколько частей. А посвящать в их тайные дела посторонних он, разумеется, не мог. Они с Крейгом ходили в последнее время по весьма тонкому льду и могли в любой момент провалиться.

…Кэб лихо нёсся по ночной столице, чуть подпрыгивая на выбоинах в мостовой. Копыта лошади звонко цокали по устилавшему улицы камню, сгустившийся к полуночи туман будто пытался проглотить всё вокруг – дома, фонарные столбы, редкие экипажи, запозднившихся прохожих. Кэб мчался сквозь ночь и туман, возница периодически пощёлкивал бичом, колёса вторили в такт цоканью копыт. Равномерные успокаивающие звуки. Прикреплённый к крыше кэба масляный фонарь казался в тумане танцующим мотыльком.

Внутри кабины на жёсткой лавочке, обитой холодной кожей, царила такая же темнота, как и снаружи. Под убаюкивающий шум Генриетта, безмерно измученная событиями последних дней, заснула прямо у Крейга на плече. Учёный укутал девушку в своё пальто. Сам сидел, поёживаясь, прижавшись к тёплому боку златовласки и искренне наслаждался. Он бы ни на что на свете не променял эти минуты временного покоя и ощущения живого человеческого тепла рядом с собою. Он слушал грудное сопение заснувшей Генриетты и чувствовал её дыхание на своей шее. И ему было как никогда хорошо. Он не мог рассмотреть её лица в ночном сумраке, но знал, что оно очень красиво…

Они в тот миг были совершенно одни на всём свете. Их окружала ночь и все проблемы большого мира казались невероятно отдалёнными и нереальными. Размытыми, словно окружающий их туман, превращающий ночную тьму в грязно-серое марево. Крейг специально задёрнул окошки занавесками, чтобы отгородиться от всего, что было снаружи. И от тумана, и от людей. Наверно впервые в жизни он решил, что столица, этот огромный город с множеством зданий и населённый сотнями тысяч людей, это промышленный колосс, дышащий круглосуточно полной грудью гигант для него слишком велик. И, пожалуй, слишком подвержен влиянию прогресса.

Конечно, то, что случилось, могло произойти в любом месте, но произошло именно здесь, в столице Королевства… Учёный хотел вернуться домой. Как можно быстрее. Уйти с головой в работу, забыться. Вычеркнуть из памяти то, что произошло с ним за эту последнюю воистину безумную неделю. Зажить прежней жизнью. Изобретать и выдумывать. Создавать новое. Но… С оглядкой на прошлое. Не все новшества и достижения технической и человеческой мысли приносят благо. Разумеется, он знал это всегда, но был готов поступиться многим ради улучшения жизни и общего развития. Ради грядущих достижений. Он был революционером от науки. И всегда бесстрашно смотрел вперёд. До последнего момента. Пока его лично не коснулись так называемые побочные эффекты от науки. Во всех неудачах и бедах были повинны люди. Не сама наука. Но люди были тем инструментом, рычагом, которые науку двигали. И Крейг был одним из этого множества. Вот только сейчас он впервые задумался над тем, что прогресс зачастую вытесняет из человека всё человечное…