Книга Дело чести, страница 157 – Максим Шторм

— Да что же это мы стоим на улице! — спохватилась Катрин, нарушая затянувшееся неловкое молчание. — Доктор, идёмте скорее в дом! Думаю, за праздничным столом у нас с вами найдутся более достойные для разговоры темы, чем обсуждение прислуги! Верно, Джеймс?

— Я всё ждал того момента, когда смогу потолковать с вами о выступлении Кларенса на заседании парламента в прошлую пятницу, — подкрутил усы мистер Гиллрой, одаривая жену скупой улыбкой.

Двойнята первыми унеслись внутрь дома, как только почуяли, что больше не находятся под неосязаемой опекой взрослых. От них не отставал их старший брат. Стефан, с выражением полного счастья на бледном лице, прижимал к груди подарок доктора — маленькую красную шкатулку. Катрин, играя роль радушной хозяйки, взяла Аткинса под руку. Джеймс шёл чуть позади. Элен ничего не оставалось, как последовать за ними. Дворецкий, до последнего стоявший немым вытянувшимся столбом, проводил удаляющихся людей ничего не выражающим взглядом. Но Элен, идущая последней, чувствовала, как старческие глаза Шатнера сверлят её спину. Девушка еле сдерживалась, чтобы не оглянуться. Ей хотелось ещё раз взглянуть на странных сопровождающих доктора Аткинса. Рослые молодчики, с дыхательными масками на лицах своей неподвижностью мало отличались от высокомерного дворецкого. Они так и остались стоять подле экипажа, внимательно посматривая по сторонам. Интересно, чем они дышат? Элен успела рассмотреть на заплечных ранцах здоровяков манометры давления и хитроумные вентили. И дураку понятно (а воспитанная папой-технарём дочка дурой не была!), что в баллоны закачан какой-то газ. Или кислород? У них что, проблемы с лёгкими? Но разве люди, с подобными проблемами со здоровьем могут быть телохранителями столь важной персоны, как директор Мерсифэйт? Пока Элен шла по подъездной площадке, ёжась от холода, её одолевали сотни самых разных вопросов. И все эти вопросы роились в её голове под сверлящим взглядом Шатнера. И какого чёрта он так смотрит на неё?

В дверях возникла небольшая пауза. Аткинс, заразительно улыбаясь, пропустил вперёд хозяев и по-джентельменски указал рукой на двери подоспевшей Элен.

— Только после вас, дитя.

Элен, пробормотав что-то вроде благодарности, старясь не поднимать головы, попыталась как можно быстрее прошмыгнуть мимо Аткинса. Врач, по её мнению, встал слишком близко, загораживая половину дверного проёма. Чтобы пройти в холл, Элен пришлось бы волей-неволей прикоснуться к Аткинсу. А ей очень не хотелось этого делать. Но психиатр, по-прежнему скалясь в нарисованной улыбке, не спешил подвинуться. Элен, понимая, что ещё одну оплошность Катрин ей вряд ли простит, поспешно сунулась между вставшим боком доктором и дверным косяком. И, когда девушка переступала порог, она внезапно почувствовала, как чья-то рука нахально вцепилась всей пятернёю в её ягодицы. Пальцы сжались, с силой сдавливая её упругие округлости. Хватка была жёсткой и быстротечной. Но этих нескольких секунд хватило, чтобы Элен почувствовала себя на всю жизнь опозоренной. От чувства величайшей несправедливости и обиды она едва не заревела во весь голос. Ей стало до того стыдно, что она была готова провалиться сквозь землю!

Вскинув голову, чтобы не сорвалась ни одна из выступивших слезинок, девушка резко обернулась, наткнувшись на добрейшую улыбку Абрахама Аткинса и его колючие злобные глаза.