Книга Ангел со сковородкой, страница 72 – Галина Гончарова

— Я их не видел.

— А эн Энтони ничего не говорил?

— Никак нет, энны.

Ангелина вздохнула. Потерла лоб.

— Вот как хочешь, гляжу на паразитов – и возникает желание серебряные ложки проверить.

— Зачем?

— А они их наверняка сопрут.

— Надеюсь, что нет.

— Моника, ты поняла. Мне кажется, с этими Сото что-то нечисто.

Монике тоже так казалось. Но внятно она сформулировать не могла.

— Они похожи на людей из общества. Внешность, костюмы, манеры, все на месте, но что-то неуловимое раздражает, как песчинка в раковине моллюска.

— Прохиндеи.

— Да, примерно так.

— Вопрос. Что именно им нужно от твоей золовки? Вроде как она небогата?

— Если они пытаются подобраться к Альваро? Через нее?

— Надо смотреть и думать. Ладно, вечером я с ними начну разбираться.

Моника кивнула.

Сама она ничего сделать не могла. А Ангелина?

А какой с Моники спрос за чужие действия? Хотя за подругу она уже готова была кого угодно загрызть. И как так получается, что за пару дней Ангелина стала ей ближе, чем родные?

Вот так.

* * *

Вечером Ангелина разглядывала эпическую картину.

Старший братец Сото ухаживал за энной Викторией. Энна млела и хлопала ресницами.

Младший увивался за своей невестой.

Гарази улыбалась, Розита ей завидовала. И поскольку сорваться на подругу было неудобно, из Розы полезли колючки в другую сторону.

— Как приятно видеть в этом доме настоящую любовь. Наконец-то такие живые, искренние чувства.

И взгляд в сторону Моники. Типа, ты-то мужа так не любишь, знаем мы тебя!

Ангелина подобные вещи спускать не собиралась. Раз смолчишь, два смолчишь… такие Розочки интеллигентность принимают за слабость и лезут нахрапом. Проще сразу лопатой окоротить, чем потом еще и закапывать.

— Не переживай так, Розочка, будет и на твоей улице праздник. Найдется и на твои прыщи с веснушками любитель.

— Нет у меня прыщей!

— Ой, да ладно! А на щечках что замазано?

Ангелина била в уязвимое место. У нее-то таких проблем не было никогда, кожа плотная, гладкая, да и диета из гречки и перловки помогала. Но вот сверстницы от угрей страдали. И Роза явно – тоже. Потом выдавливали, замазывали, но на щечках так и оставались рытвинки^[9].

Роза покраснела ушами и частью шеи, что косвенно свидетельствовало о наличии той самой замазки.

— Главное – это не внешность, а душа, – энна Виктория не смогла промолчать.

— Кому душа, кому кошелек, кому внешность – тут у каждого свое. Вот ваша дочь не за нищего золотаря восьмидесяти лет замуж выходит, небось, еще и выбирала.

Спорить было сложно.

Аитор как раз целовал невесте ручку и выглядел сногсшибательно. Не сшибалась только Моника, которая смотрела на него со скукой даже. Ей эти красавцы неинтересны, у нее Альваро есть. И неважно, какие у него шрамы и сколько денег, для Моники он – самый лучший. Единственный.

— Гарази любит своего будущего мужа.

— А чего его не любить? – удивилась Ангелина. – Молод, красив, богат, хвост распускать умеет, что тот павлин, говорит красиво… словно павлин поет. Таких любить легко и приятно.

— Ты на что намекаешь?

— Да я прямо говорю. У алтаря обещают в болезни и здравии, в горести и в радости… примерно так. А случись те самые болезни и горести – ваша доченька их терпеть будет? Или ее супруг? Кто сбежит первым?

Энна Виктория негодующе фыркнула.