Книга Ангел со сковородкой, страница 161 – Галина Гончарова

— Мама, бедная ты моя…

И так это было сказано…

Мать свою Кристиан любил. Конечно, и с отцом они ругались, и с дедом, и Мартина она терпеть не могла, говоря, что тот – гнилой человек, что дед – самодур, который свою самодурость осознал, да умнее не стал, и что отец – тряпка, которой кто хочет, тот полы и моет… и что?

Она не права оказалась?

Надо полагать, за неправоту и поплатилась? Да?

За сына она всегда стояла горой. И если кто-то решал просто косо посмотреть в сторону Кристиана… загрызла бы. Боевыми драконами затоптала и сожгла остатки. Любовь матери была безоговорочной, но не слепой. Она и отца любила, и к деду неплохо относилась, но видела их недостатки. И Кристиану говорила, что нельзя Мартину доверять, и лишний раз каждого проверить бы неплохо, бывало и ругалась, и ворчала, и даже чашкой могла запустить под настроение, только все равно сына любила. Бывает любовь хоть и огромная, но зрячая.

Альберто промолчал. Просто поставил перед королем чашку кофе – и на пару секунд сжал его плечо. Как сделал бы для любого парня на своем корабле. Есть моменты, когда король ты, не король, а надо, чтобы кто-то встал рядом с тобой.

Паршиво?

А ты все равно держись. Вот продержись немного, в этот момент и мы доплывем, и на берегу нас встретят, и обязательно будет лучше. Но если ты сломаешься сейчас…

Лучше уже не будет никогда. Потому что тебя не будет. Так что держись сейчас. Просто держись^[25].

— Мой брат мог быть причастен к смерти моего отца. Убил мою мать. И не убил меня просто потому, что получил проклятье?

— Я не знаю, что именно он получил, ваше величество. Я не знаю, что произошло с энной Сантана.

— Что-что… все. Умерла она, – огрызнулся король.

— Ваше величество? Этого лучше не знать?

Может, кому и лучше. Но уже было поздно. Кристиан отхлебнул кофе, как ледяную воду, и заговорил, даже не чувствуя боли в ошпаренном языке.

— Она была невероятная. Говорят, небесное создание, вот Евгения Элена была именно такая. Чистая, светлая, когда она пела. Даже небеса молчали и слушали, а я… я ее даже не любил. Боготворил. Это другое, я и представить не мог бы, что с ней можно в постель ложиться, что она может ко мне снизойти. Неважно, что я король. Я понимал, она бы отдала всю себя любимому, только вот я не могу отдать в ответ… ничего я не мог. Я уже женат был, и жена у меня хорошая, добрая, и дочка родилась, Евгения Элена как раз и выступала на концерте по случаю ее рождения. И обидеть женщин я бы никогда не смог. Обеих. Восхищался, но жене сразу сказал, что не стану ей изменять, так и делал.

Альберто кивнул.

Королева Тереза Розалия действительно была на редкость удачной парой для его величества. Добрая, умная, хорошая жена и мать. Только вот небесным созданием ее никто бы не назвал, да и сердцу не прикажешь. Но, пожалуй, позиция его величества была самой правильной. Так никому не было обидно. Досадно, но хотя бы все честно.

— Я никому не рассказывал о своих чувствах, даже брату, потому Мартин и не стеснялся. Сказал, что она ему сразу понравилась, и обязательно будет его, – Кристиан даже зубами скрипнул от воспоминаний. Все он тогда понимал, что не имеет права удерживать эту женщину, что сам отказался от любых притязаний, что… что все равно ее любит! И потому не станет препятствовать ее счастью. – У него-то сомнений и препон не было, жены тогда тоже еще не было, и брат уверенно пошел на приступ. Дарил букеты, драгоценности, Евгения Элена отсылала их обратно… Мартин ей не нравился. Тем удивительнее было для меня, когда они стали появляться вместе. Но Мартин был счастлив, она казалась счастливой… Все рухнуло в один момент. Это было ночью. Бывают такие вещи, делаешь, и сам себе удивляешься. Я тогда проснулся, Тереза спит рядом, а я вскочил и помчался одеваться, с трудом помню, как вышел из летнего дворца, кажется, со мной кто-то ехал… не помню дорогу, меня словно сила какая-то вела.