Книга Ангел со сковородкой, страница 111 – Галина Гончарова

— Это точно. Но со сковородкой должна быть ты. Вдвоем вы любые проблемы разметаете в стороны.

— Ангел со сковородкой. А что, и неплохо, – пожала плечами Ангелина. – Будем карать.

А уже ночью, гладя по голове доверчиво уснувшую рядом Хани, Ангелина подумала, что может, в этом мире она и замуж рано или поздно выйдет? Кто знает?

Дома она не смогла бы… ладно, сама бы не захотела. И некогда, все время работа. И страшновато было – как Пашку вспомнит, так и будет думать, что с ней из-за квартиры, из-за бизнеса, и за детей было страшно, случись с ней что, на кого она малышей оставит?

А тут… конечно, и тут улицы медом не намазаны, и кисельные реки не текут. Но здесь она уже не одна. Если Моника чужого ребенка не бросила, может, и ее детей не оставит?

Правда, для этого надо разобраться с проблемами, и выяснить, какая гадина им жить мешает.

Ангелина обязательно выяснит. И хвост гадине оторвет. По самые уши.

* * *

Хуан злобно напивался в компании с эном Видаль. Старшим, понятно. Младший куда-то делся, да и какая разница? Хуан и Хосе и так отлично друг друга понимали.

Хосе жаловался на печальное безденежье, жену-гадюку и зятя, который вот совершенно не желает оказать помощь тестю.

Хуан жаловался на баб, которые не ценят его тонкой души. На Монику тоже, но собеседник был уже в таком градусе, что ему было неважно.

Понятно бабы – вредные. И непонимающие!

А ты – отличный мужик! То есть эн… и обязательно найдешь нужную, которая тебя обценит! Обесценит… или как там вообще?

Ту самую, которая поймет и денег даст! Или просто даст. Нет, не сковородкой.

Короче – наливай!

Эктор проснулся рано утром, шевельнулся, поднял голову с подушки. Моника тут же открыла глаза.

— Как ты?

— Плохо, – ответил мальчик, которому всю ночь снились кошмары.

Он убегал. Или убегала мама. Или за ними обоими гналась черная тень с алыми глазами. Он вскрикивал, то проваливался в кошмар, то выныривал оттуда, то просыпался, то опять засыпал… энна постоянно была рядом. Вон какие круги под глазами. Эктор сквозь сон помнил и теплые руки, которые его обнимали, и ласковый шепот, и даже поцелуй в лоб, думал – снится, но нет. Просто рядом с ним была энна Моника.

— Я распоряжусь насчет завтрака, хорошо? Что ты хочешь?

— Мама кашу варила. Обычно.

Моника вздохнула.

— Можно и кашу. А еще есть яйца, омлет, есть ветчина и сыр, булочки и пирожки. Тарталетки с паштетом, овощи… ты что хочешь?

Эктор подумал.

— Два яйца. И ветчину. И сыр. И булочки.

В животе урчало вовсе уж откровенно.

— Иди умывайся, я распоряжусь. Ты не против, если мы здесь покушаем? И Ханна с утра заглядывала, хотела вместе с тобой позавтракать еще раз. Можно?

— Вы тут хозяйка, вы и решайте.

— Меня можно называть Моника. Как вариант, тетя Моника. Попробуешь?

— Тетя Моника. Ага…

Это получилось.

Эктор уже не мог считать энну Монику посторонней, а тетей… почему нет? У него никогда не было тетки, но у него сейчас и вообще… никого нет. И ничего нет.

Значит, пусть будет тетя.

— Вот и отлично.

Моника вышла из комнаты. Эктор отправился в ванную, и только там позволил себе заскулить ненадолго.

Мама, мамочка…

Слезы вчера вылились, больше их не было. Осталось холодное сухое бешенство. Эктор понимал, что пока он не справится с ликантропом. Но… это – пока.