Книга Охотники на принцесс, страница 177 – Ольга Болдырева

Слова застряли в горле.

Демон и сестра смогут договориться, а я останусь один в абсолютной темноте.

И если раньше я наивно думал, что даже без Серебряного трона не пропаду — передо мной открыт весь мир, то теперь, когда самостоятельно едва получается передвигаться по стенке от двери к двери…

— Если бы мне только позволили, я бы разорвала его голыми руками ради тебя, — в тихом мелодичном голосе Виты клокотала обжигающая ярость.

— Думаешь, перерезанного горла Фейну не хватило?

Девушка отстранилась.

— Я говорю не о Фейне, Лель. Ты пострадал из-за того, что спас этого демонического ублюдка! Подумай, — ее голос опустился до свистящего шепота: — Совсем недавно ты мечтал о том, что Темный принц умрет! Продумывал варианты его смерти, и это доставляло тебе удовольствие! Неужели я неправа?

Нет, конечно. Я прекрасно помню собственные мысли.

— Виновата связь! Ты пытаешься убедить себя, что просто узнал Килиана лучше, смог подружиться, но единственное, что заставляет тебя защищать его — мерзкая цепь! Подумай, стал бы он о тебе заботиться, если бы ее не было? Если… когда он узнает о связи — тут же попытался убить тебя, чтобы избавиться от позора. Подумай об этом, Лель. Не дай причинить себе еще больший вред!

Куда уж больше.

— Я думал об этом, — и не один раз. И прекрасно представлял, насколько плохой может быть реакция Киллиана, когда он узнает, что я тоже поучаствовал в ритуале. Именно поэтому буду тянуть с признанием насколько долго, насколько это возможно.

Вита тихо вздохнула.

— Это сильнее тебя, да? — за грустью в ее голосе прятались ноты упрямства и злости. Моя человечка не собиралась отступать и оставлять попытки ударить первой, не дожидаясь, когда ударят меня.

Несколько мгновений мы провели в молчании.

— Я подумал, что можно было бы создать универсальный амулет-защитник… чтобы больше не пришлось никого терять. Это ведь глупо размениваться на мелочи: закрыть мысли, отражать слабые проклятия. Почему нельзя сразу предусмотреть все?

Перед глазами снова вспыхнуло яркое, невыносимо болезненное воспоминание: летящие осколки льда, от которых нельзя увернуться. И следом — короткий росчерк кинжала, вскрывающий горло Виты.

— Только представь: амулет, который сам подстраивается под обстоятельства. Создает щит, лечит, предупреждает об опасности.

Человечка провела холодной ладонью по моему плечу.

— Ты же сам понимаешь, что такое невыполнимо, — я не видел Виту, но отчетливо представлял ее лицо: ясное, со светлыми грустными глазами и опущенными уголками губ. — Жизнь слишком непредсказуема, чтобы учесть все переменные. А смерть…

Она замолчала.

— Я верю, что у нас бы получилось, — поймал ее тонкие пальцы в плен своих рук, пытаясь согреть. — Не хочу, чтобы снова было больно.

Не только мне.

В следующий момент я ощутил, как холодные губы легко прикоснулись к подбородку, и попытался отстраниться.

— Не стоит, — я поморщился, — тебе не обязательно…

— Глупый Лель, — рассмеялась Вита, — ты прекрасен. Я не вижу ничего, что могло бы разубедить меня в желании прикасаться к тебе. Или, может, это Серебряному принцу неприятны поцелуи мертвой человечки? Скажи, что не любишь меня, тогда я уйду и больше никогда не побеспокою.

Я опустил голову.

— Мне следовало бы так и сделать, чтобы ты, наконец, смогла обрести покой. Каждый раз я чувствую вину за то, что удерживаю здесь твою душу. Но если скажу, что не люблю — солгу. Наверное, я слишком эгоистичен. Прости мне этот грех, родная. Я не могу отпустить тебя.