Книга Точка просчета. Необременские музыканты, страница 39 – Ольга Болдырева, Ольга Ермакова

Несмотря на воспитание все в том же гуманном обществе четвертого тысячелетия Ориел была девушкой небрезгливой, некогда мечтавшей работать патологоанатомом. А потому ни тела, ни запах ее нисколечко не смущали, и более того — вызывали практический интерес.

— Пара капель — и от боли он расскажет нам все. Абсолютно, — заверила она.

Толстяк тихонечко захныкал. Может быть, к быстрой смерти он и смог себя подготовить, но терпеть муки ради чужого благополучия не хотелось. И, не слушая, как многообещающе Бейн позвякивает склянками, мужчина быстро затараторил, словно боялся, что его перебьют и все равно вольют в глотку яд.

— Всего было подкуплено двадцать пять человек; отдельно нас ждал отряд наемников. Четырех вы убили сразу. Оставшихся разделили на три группы. Нашу вы только что положили, как и наемников, несмотря на то, что на них делалась основная ставка. Другую группу поставили на защиту свидетелей. Они уже на пути к столице. Третью послали на ваши поиски по объездной дороге, не зная, куда вы сунетесь, но там наемников нет, только купленные драгуны. Где они сейчас — не могу сказать.

Бейн, этим словам не поверив, задумчиво покрутила крышечку одной из склянок — в обычную воду был добавлен кислотно-салатовый краситель, и смотрелась получившаяся композиция устрашающе.

— У Некрасовки! — завопил толстяк.

Елент усмехнулся.

— Теперь можно и резать, — щедро разрешила притерпевшаяся к специфическому амбре Джем. Пока их величество и преосвященство не смотрели в ее сторону, она быстро пролистывала на маленьком экране комма карту местности.

Мужчина побледнел.

— Встаньте в очередь! — возмутилась Бейн, присовокупив еще одну склянку с чем-то мутно-розовым.

— Ты сказал… — Олдер начал тихо, но в его бархатном баритоне было столько злости и угрозы, что с лиц девушек исчезли улыбки, а неприятных запах исходящий от толстяка тут же усилился, — что вы подкупили двадцать пять человек. В свите же было больше полусотни. Точнее — пятьдесят шесть. Я каждого могу по имени назвать. Что с остальными?

Взгляд Елента помертвел, девушки тоже понимали, что ничего хорошего они не услышат.

— Главный сказал — в расход… — прошептал пленник.

Олдер, с силой сжав кулаки так, что костяшки побелели, судорожно кивнул.

— Что ж, это закономерно. Тогда мы поступим следующим образом. Я уверен, что «самого главного» ты не знаешь, — начал король, наклонившись к лицу толстяка: — Поэтому находишь того, кто передавал тебе приказы и деньги на подкуп, и говоришь дальше по цепочке: я — Олдер Эйнхель — рано или поздно сам найду эту тварь. И тогда он ответит за смерть каждого моего человека. Все муки ада покажутся детской возней, по сравнению с тем, что я сделаю с ним. И на тот случай, если он решит от страха умереть раньше — я его и из Преисподней вытащу…

— Не богохульствуй, — одернул Елент, протянув руку королю.

Олдер с проклятием встал и разрезал на «парламентере» веревки.

— Все равно тебе не спрятаться — свои же и найдут.

Толстяк, пошатываясь и едва не падая, побрел с поляны, испуганно озираясь каждую минуту, словно думал, что Бейн его все-таки нагонит и угостит ядом.

Но все внимание Ориел, как и Джеммы, в данный момент было сосредоточено на короле и инквизиторе. Девушки прекрасно помнили мудрость, что железо следует ковать, пока горячо. Сейчас же было не просто горячо, а обжигающе-жарко.