Книга Край заблудших, страница 41 – Ксения Левонесова

— Карл? Тот странный парень, который не умеет говорить?

— Ага. Он хороший.

— Наверное. В прошлый раз он пытался подарить мне свой ботинок.

— Еще и щедрый, – восхитился Зима. – Правда, тяжело ему. Тут вообще-то все работать должны, даже если немые. Всем находится занятие. Но Карл как-то прижился, его все подкармливают, жалеют.

— Очень мило с их стороны. Он тоже мог бы чем-нибудь отплатить.

— Иногда и Карл бывает полезен.

Мы завернули за угол. На улицах зажглись фонари, разгоняя темноту. Людей было мало, все расходились по домам. Я засмотрелся на один – высокий, похожий на чуть неровную башню из красного кирпича – здесь из такого материала сделаны некоторые фабрики. Интересно, каким будет мой дом? А вдруг вырастет какая-нибудь убогая землянка? В такую Диту стыдно будет приводить. Может, отдать семечко ей? Дита точно вырастит что-то невероятное. Может, даже деревья рядом зацветут, хотя они тут почти нигде, кроме полей и пруда, не приживаются.

— Это он показал мне, что можно бросать монеты, – сказал Зима. – Я все про Карла. Увидел у меня в руках монету и потащил к Лете, жестами показал, что нужно ее бросить. Я тогда удивился, но увидел реакцию проплывающего – и больше не мог тратить деньги на что-то другое.

Карл встретил нас в приюте. Я заметил, что он вообще довольно часто сидит там в прихожей, ожидая гостей. Увидев корзинку, Карл подскочил и откинул ткань, схватил несколько яблок сразу, сунул себе за пазуху. Яблоки вывалились из-под рубашки и разлетелись по полу. Зима рассмеялся.

— Да не суетись ты так, не заберем. Это все твое.

Карл, не услышав или не поняв, все равно пытался растолкать подарки по карманам, несколько штук даже сунул под лавку и сел, закрывая свое сокровище ногами. Один фрукт он уже откусил, зажмурившись от удовольствия или кислого вкуса.

— Ладно, на сегодня мои дела закончились. А есть что у тебя? – Зима повернулся ко мне.

Не знаю, стоит ли ему доверять… Но если не ему – то кому? В этом городе у меня больше нет приятелей. Может, сказать Лему? Тот доложит Авелю, и плакали мои планы на Диту. Нет, кроме Зимы, я ни с кем говорить об этом не могу.

— Пойдем-ка прогуляемся, – сказал я и вышел.

Мы подошли к нашему привычному месту – к берегу Леты. Здесь и до дома прях недалеко, и людей поблизости нет.

— Скажи, Зима, что здесь делают с ворами?

— С ворами? Так их здесь нет.

— Ну… а с другими преступниками?

Он задумался, присел на большой камень, оглядываясь на проплывавших людей. Сегодня их было будто бы чуть меньше, чем обычно. И все равно во взгляде Зимы я увидел что-то вроде грусти – наверное, печалился, что пришел сюда зря и ничем не мог им помочь.

— Тут редко что-то такое случается. Но если вдруг – выбрасывают за границу. В чем дело, Орф? Ты что-то хочешь украсть? Я многих знаю, если надо – просто скажи, как-нибудь договоримся.

— О таком не договориться.

— И о чем же ты?

— Мне нужно украсть кое-что у прях.

Зима так резко повернул голову на меня, что я отшатнулся.

— С ума сошел? Только не у них!

— А больше мне ни от кого ничего не надо.

— Что тебе нужно? Одежду? Я тебе найду, да хоть свою отдам! Только к пряхам не суйся! Они страшные, безумные. Я видел их, когда был тот пожар в саду: самая молодая из троих стояла, прислонившись к дереву. Не помогала, не мешала, только смотрела. Не могут так равнодушно смотреть люди, когда другим больно!