Онлайн книга «Вербы Вавилона»
|
Голоса тех, кто просил об освобождении иудейского царя становились все громче. Мягко, вкрадчиво звучали они – и сулили, и обещали. — Отпусти его, он стар, он удручен годами. Храм его разрушен, сыновья убиты, а глаза выколоты. Зачем держать его здесь? А иудеи могут дать большой выкуп за него, ведь и они здесь, в Вавилоне, если их раздеть, будут неотличимыми от нас. Глаза у них такие же, как у нас, кожа такая же, как наша. Только они верят в одного бога, что очень глупо, и обрезают крайнюю плоть – и по этой примете можно их опознать. Твой отец, Навуходоносор, велел расселить их, чтобы разбить их, но их семя цепко, и они только богатели. Не пора ли еще пользы получить от старика в темнице? Желтыми глазами глядел Нериглисар, не говорил ни нет, ни да. Говорили ему иудеи, высоко поднявшиеся иудеи. Говорили ему вавилоняне, которые зависели от иудеев. Говорили ему жрецы, говорили воины, говорили советники. Великим говорением жил Вавилон. Но царь молчал – и все начали говорить друг другу. И говорили, что царь не сможет удержаться, выпустит знатного пленника – теперь, когда об этом все говорят. Сколько стало иудеев в Вавилоне, целая тьма! Как-то раз, когда Шемхет была на базаре, одна женщина-иудейка поймала ее за рукав и с поклоном попросила следовать за ней. — Кто-то умер? – спросила Шемхет, недоумевая: с чего иудейке понадобилась жрица Эрешкигаль? Но женщина только кланялась и тянула ее за руку, и Шемхет – чего бояться ей? – последовала за ней. Они вошли в один из домов, еще строящийся, совсем пустой, без мебели и утвари. Иудейка по-хозяйски огляделась, и, убедившись, что никого внутри нет, спросила – так, словно уже была уверена в ответе: — Ты жрица Шемхет? — Да. — Я пришла к тебе от имени твоей матери. — Она давно умерла, – хладнокровно сказала Шемхет. — Нет. Сарра, младшая дочь Давида, была жива на прошлой неделе, когда я разговаривала с ней. — Моя мать умерла, – упрямо повторила Шемхет, чувствуя, как сердце ее омывает горячая волна кипящей крови. — Нет, – так же упрямо ответила женщина. – Она сказала мне: «Рахиль, я знаю, ты будешь в Вавилоне, чтобы способствовать освобождению нашего царя. Тогда, когда был разрушен Храм и пленен наш царь, мне было шестнадцать лет. Я была знатна и прекрасна, а меня сделали рабыней. Я не буду пересказывать тебе все горести и беды, все унижения и обиды, которым подвергли меня вавилоняне. Один из них – наследник-царевич, Амель-Мардук, взял меня…» — Какие твои доказательства? – резко перебила ее Шемхет, будучи почти не в силах вынести этот рассказ. — Погоди, – сказала женщина, назвавшаяся Рахилью, и лицо ее внезапно будто подобрело, – дай я расскажу до конца, а там сама решишь, верить или нет. И как с этим быть. Шемхет промолчала. Она боялась, что если скажет хоть слово, то голос ее выдаст, потому что неизбежно дрогнет. Тогда женщина продолжила: — Она сказала мне: «Рахиль, от царевича я родила дочь. Он не признал ее, и она стала как я, рабыня. Тогда я не хотела смотреть на нее, потому что она была свидетельством моего позора и моей болью. Они дали ей некрасивое вавилонское имя, Шемхет, такое давали блудницам и рабыням. Через несколько лет один из иудеев, что возил пряности во дворец, узнал меня, а я узнала его. И он пожалел меня, пообещал спасти. Но дочь моя – она была слишком мала, она выдала бы нас. И я бежала одна, закопавшись в солому его телеги, пропахшую пряностями. Мы остановились у Тигра, и я бросила туда свой платок. Мой спаситель подкупил стражников, которых послали расследовать это дело. Так я стала свободна!» |