Книга Вербы Вавилона, страница 17 – Мария Воробьи

Айарту кивала, потом сказала:

— Надо же, своя комната! Я никогда не жила так богато… Только я не смогу прочитать.

— Ты не умеешь читать? – недоверчиво спросила Шемхет.

Все жрицы, поступавшие в храмы с юного возраста, обучались в нем. Те же, кого растили в семье до начала первой крови, были дочерями богатых и знатных родов и получали домашнее обучение. Неграмотная жрица – большая редкость.

— Я только три года в храме, – сказала Айарту, – а до этого по хозяйству тетке помогала. Никогда не думала, что стану жрицей. Думала, выйду замуж за соседского парня. Он был такой красивый, высокий, и глаза у него были желтые, как песок. У него было красивое имя: Угбару…

— А сколько тебе лет? – спросила Шемхет, опасаясь снова утонуть в обстоятельствах жизни Айарту и проглядеть главное.

— Да двадцать исполнилось. Я никогда не думала, что буду жрицей. Я думала, что у меня к двадцати годам будет трое деток.

Айарту вдруг погрустнела и села на кровать. Шемхет, подумав, села рядом. Девушки молчали. Они оказались примерно одного возраста – Шемхет была на три года старше, – но при этом очень сильно отличались. Не чертами даже, а выражениями лиц.

— Просто у меня открылся дар, – внезапно выпалила Айарту. – Четыре года назад. Я стала видеть. Демонов. Болезни. Кто когда умрет. Все сначала думали, что мое лицо облепил демон, хотя я им говорила, что это не так. А там многих самих демоны схватили за руку. Они потом мне поверили. И отвели меня в храм. Куда еще было меня девать? Ашипту у нас в деревне не было, да и боюсь я в колдуны идти…

— А мертвецов обмывать и резать не боишься? – спросила Шемхет, все еще взвешивая ее слова: верить им или нет, и если верить, то насколько.

— Нет, – подумав, ответила Айарту, – они же ничего не делают плохого. И страдания их закончились.

— Ты говорила, что видишь демонов. А еще что ты видишь?

— Ну, могу что-то про людей увидеть. Если у кого-то что-то болит или если кто-то носит ребенка и не знает об этом. Или самый большой страх, – сказала она задумчиво. – но такое редко видно. Только если человек целыми днями думает о том, чего боится. Я видела однажды, как наша соседка, молодая мать, думала о том, что ее младенец умрет. И эта мысль ее не оставляла совсем, понимаешь? Она пекла хлеб, варила ячменную кашу, подавала на стол, кормила его, носила воду – и все боялась, что он умрет. И права была: он завтра должен был умереть. Так суждено ему было. Я уехала в тот день, и хорошо: не видела, как она по нему плачет.

— То есть ты видишь, когда кто умрет?

— Все задают этот вопрос. Но я такое очень редко вижу. Прямо совсем редко. Сегодня я ехала на телеге через весь город и только у одного нищего увидела, когда он умрет.

— И когда?

— Я не говорю, – ответила с сожалением Айарту. – Один раз сказала, и это так в итоге отозвалось, что я с тех пор не говорю. Я обычно и о даре не говорю, но нам с тобой жить много лет вместе. Разве не так?

— Так, – сказала Шемхет и встала.

Она пока ничего не решила. Она знала, что такое возможно, что такое бывает, но гадатели обычно были очень учеными людьми, а не неграмотными вчерашними крестьянками.

Она пошла к выходу, а Айарту вдруг сказала:

— Он ждет тебя у Южных ворот города… Да, у Врат Ураша он стоит и ждет тебя.

— Кто?

— Вчерашний мертвец, – задумчиво сказала Айарту. – Я не знаю, что это значит. Просто мне показалось, надо сказать эти слова. Если это обидное, я не хотела тебя обидеть, честно!