Книга Духи Минска, страница 80 – Екатерина Стрингель

Она начала набирать номер квартиры на домофоне, с каждым длинным гудком становилось понятнее, что никто не ответит. Никто и не ответил. Бабули в это время молча наблюдали за происходящим и щелкали семечки. Настя уже собиралась уйти, но одна из бабушек обратилась к ней:

— Девонька, а ты к кому? – заговорила бабуля, сидящая ближе ко входу с оранжевым платком на голове.

— Мне в семьдесят пятую. – Настя повернулась к ней и улыбнулась самой доброжелательной улыбкой из возможных. – Я ищу Коновалову Анну Николаевну.

Остальные две бабули продолжили хрустеть семечками и внимательно наблюдать за Настей.

— Вы там ее не найдете, – отозвалась бабуля в платке.

— Ее нет в живых? – тихо спросила Настя.

— Боже упаси! Сплюнь! – подскочила на месте первая бабуля. – В квартире ее не найдешь.

— Николавна, хватит ходить вокруг да около – запутала бедную девочку, – сказала бабушка, сидящая посередине.

«Николавна?»

— Ты ее там не найдешь, потому что она здесь. – Одна из бабуль показала рукой на ту, что сидела ближе к домофону. – Вот она – Коновалова Анна Николаевна.

Она продолжила есть семечки как ни в чем не бывало и скидывать шелуху в пакет. У Насти на лице появилась невинная улыбка, с которой она обычно ходила к товароведам, чтобы втереться в доверие. Только сейчас на кону не заявка, а дело жизни и смерти.

— Анна Николаевна, я пыталась вам дозвониться на городской номер, но никто не поднял трубку, – обиженно пролепетала Настя.

— Ну кто ж сидит в квартире в такую жару? – проворчала Анна Николаевна. – У нас еще и солнечная сторона: пекло как в аду, а туда я пока не собираюсь. Девонька, что тебе от меня, старой, нужно?

— Дело очень деликатное, – продолжила Настя.

— Если хочешь что‐то мне продать – денег нету. Пенсии еле хватает, – резко ответила Анна Николаевна и отправила очередную очищенную семечку в беззубый рот.

— Да нет же! – Настя подошла ближе.

— Тогда говори, – сказала средняя бабуля.

— А где вы жили, когда вам было семь лет? – она решила начать с главного.

Бабуля заметно помрачнела. Она серьезно посмотрела на Настю:

— А тебе зачем это знать? Это было слишком давно, я уже ни черта не помню, – сказала она и отвернулась.

«Врет. Видимо, не хочет обсуждать то, что было на войне. Ладно, зайдем с другой стороны».

— Мне это нужно для статьи в газете, – Настя начала выдумывать на ходу. – Я журналистка и собираю данные для статьи про то, как строили Комсомольское озеро. Вы можете что‐нибудь рассказать об этом?

— Ах, это! – махнула рукой старушка. – Я мало что помню с тех времен: была совсем ребенком. Мой отец тогда служил на Севере, мать работала воспитателем и старалась обеспечить нас с сестрой.

Средняя бабушка заговорила:

— А я вот прекрасно помню, как его строили. – Ее светлые, затянутые пеленой глаза смотрели в небо. – Мои старшие брат и сестра брали меня с собой на место, где копали большую яму. Мне нравилось туда ходить. Мы бегали там с другими ребятишками, лепили куличики из песка, это же была одна сплошная песочница. Ох, и радости тогда было! Все ждали, когда откроют это озеро. Ждали-ждали и не дождались. В день открытия началась война, пропади она пропадом!

Все три старушки замолчали и опустили глаза. На вид они были примерно одного возраста, а это значит, что все помнили. Третья старушка тоже заговорила: