Книга Духи Минска, страница 72 – Екатерина Стрингель

— Это невероятно! – Он восторженно рассматривал рисунки. – Как же я рад, что встретил тебя тут и решил заговорить! Я так обычно не делаю, но что‐то меня заставило тогда поумничать про «Телелифт».

— Ты даже не назовешь меня сумасшедшей и не вызовешь сюда санитаров? – с подозрением спросила Настя, прикрыв глаза рукой.

— Тогда пусть забирают и меня тоже, – заулыбался Андрей. – Я ведь говорил уже, что перечитал тут очень много литературы? У нас есть целый отдел эзотерики, правда, он недоступен для большинства читателей – только по специальному допуску. Меня всегда интересовала тема загробного мира и что происходит с душой после смерти. Я читал все, что попадалось под руки, по этой теме. Дочитался до того, что стал хорошо разбираться во всем, но никак не мог найти реального подтверждения. Меня это очень расстраивало. Как будто бы я изучил магию, но не могу ей пользоваться. И вот я встретил тебя.

— А вдруг я соврала или просто сумасшедшая? – все еще недоверчиво спросила она.

— Точно нет. У тебя на лице все написано, – резко ответил он. – Врать ты, кстати, совсем не умеешь. Я сразу это понял, когда ты говорила оператору стола заказов про умирающего дедушку. Я заподозрил неладное, но не мог понять, зачем врать, когда ищешь кого‐то в архиве. Но теперь все стало на свои места. Это сестра призрака, значит?

Настя набрала в легкие воздуха и рассказала вкратце всю историю о Паше, подвале и его сестре. Андрей внимательно слушал, периодически кивая и поправляя очки. Когда она закончила рассказ, он так и остался сидеть, замерев в одной позе. Он смотрел куда‐то вдаль, мимо Насти, мимо библиотеки, мимо Минска, мимо всей планеты.

«Так вот как я выгляжу со стороны, когда „считаю ворон“. Думаю, он сейчас находится где‐то очень глубоко в мыслях. Или ловит связь с космосом», – размышляла Настя.

— Все в порядке? Я тебя не испугала своим рассказом? – спросила она.

— Ой, да, прости, я задумался. – Андрей ожил и выпрямился в кресле. – Пытаюсь переварить все услышанное и уложить в свою систему координат. Так значит, все‐таки души существуют. И все мы потенциально можем оказаться на месте Паши, внезапно умерев и оставшись на земле наедине с незавершенным делом. И если бы он не встретил тебя, у него не появилось бы надежды закрыть гештальт.

— Получается так, – тяжело вздохнула Настя. – И то не факт, что его сестра жива и находится в Минске. Вдруг она переехала куда‐нибудь после войны?

Андрей поднялся и пошел к одному из компьютеров, стоящих на столах. Что‐то ввел на клавиатуре, и появилось окошко с программой, похожей на базу данных.

— Когда ты делала запрос? Напомни, пожалуйста, дату, – спросил Андрей непривычно серьезным тоном.

— Двенадцатого июня, в эту среду, – сказала Настя, пытаясь вспомнить, какой сегодня день.

— Сейчас посмотрим, что накопали наши архивисты. Я подключился к базе, чтобы посмотреть результаты. Скажи, пожалуйста, свою фамилию.

— Савицкая.

— А имя и отчество? – Андрей продолжал быстро стучать по клавиатуре.

— Анастасия Сергеевна.

— Нашел! – Андрей хлопнул в ладоши и повернулся, сверкая улыбкой. – Так, сейчас посмотрим, что тут у нас. Ого. Аж десять человек с именем Анна Николаевна родилось в тот день и год. Посмотрим более детально. Так, четыре Анны скончались во время войны. И ни одна из них не была ранее Панфиловой. Еще три Анны проживали на момент начала войны в областных городах. Остается всего три варианта. Одна из них живет сейчас в Гродно, две другие в Минске.