Книга Духи Минска, страница 68 – Екатерина Стрингель

— Что такое тетрахорд? – удивленно спросила Настя.

— Не знаю, но звучит круто. Слышал, как женщины за нами обсуждали ее после концерта, – усмехнулся он и снова зевнул.

— Не хотелось бы мне разбираться в тетрахордах. Лучше просто наслаждаться музыкой и космосом. Кстати, как спалось тебе под музыку Вивальди? – с издевкой спросила она.

— Великолепно! Во сне я видел картинки покруче, чем в планетарии, словно и впрямь услышал музыку космоса, – с вызовом ответил Игорь.

— Это уж вряд ли. В космосе царит абсолютная тишина, – не удержалась Настя, чтобы не ввернуть научный факт. – Даже если метеорит протаранит звезду, это произойдет без звука.

— Почему? – удивленно спросил он.

— Там вакуум, – как само собой разумеющееся ответила она. – Отец рассказывал, что там нет воздуха, который мог бы вибрировать.

— Повезло тебе с отцом. – Игорь опустил голову. – Мой ничему не успел меня научить, зато мама регулярно читает лекции, как зарабатывать деньги, словно это самое важное во Вселенной.

Насте стало немного жалко Игоря. Они шли среди деревьев, подальше от шума и людных мест, забрели в тупик, где стояла пустая скамейка. Игорь жестом пригласил Настю присесть. Она обрадовалась, так как в неудобных туфлях ноги нестерпимо гудели, и сейчас она могла хотя бы вытянуть их – снять обувь она просто стеснялась.

Игорь приобнял Настю, уложив ее голову к себе на плечо. Он поглаживал Настины волосы, пахло терпким морским парфюмом, а она задумчиво смотрела куда‐то в глубь парка.

«Как там Паша? Надеюсь, он не думает, что я его бросила одного. Я ведь стараюсь найти его сестру. А что, если у меня не получится? Что, если в архиве ничего не найдут? Что, если мне все это показалось и никакой Анны Панфиловой не существует?»

Над верхушками деревьев медленно проплывали светящиеся кабинки колеса обозрения. Пройдя самый пик, они спускались, а вместо них появлялись новые. В детстве Настя очень любила кататься там и наблюдать за городом с высоты птичьего полета. Весь Минск был как на ладошке: серые коробки домов с плоскими крышами и полотно мха из деревьев.

— А ты знал, что на месте колеса обозрения когда‐то стоял старый дом Якуба Коласа? ^[4] Во время Второй мировой бомба прилетела прямо на крышу, и от него ничего не осталось. Но зато теперь там аттракцион, – неожиданно для самой себя Настя вспомнила факт, который отец рассказал ей однажды по пути в планетарий.

— Не знал, – искренне удивился Игорь. – Но вообще не понимаю я этого. Ну было здание, теперь его нет, и что? Зачем в голове держать то, чего нет?

— Но это же история… – Насте стало обидно за минские здания. – Во время Второй мировой очень много домов было уничтожено и много людей погибло. Как минимум можно почитать память людей, которых не стало.

— А чего их чтить? Они же умерли, и им все равно. Люди – это просто тело, приводимое в движение импульсами мозга. Мозг умирает – и человека больше нет.

Игорь сопроводил последнюю фразу щелчком пальцев. Настя опешила от таких слов и попыталась собраться с мыслями.

— То есть ты хочешь сказать, что души не существует? – она старалась говорить отчетливо и уверенно. – А после смерти ничего не происходит, и все?

— Все так. Сказки про душу придумали религиозные фанатики, чтобы контролировать людей. «Не ври, не завидуй, не убий – а то навредишь своей душе». Чушь собачья! – Игорь скривил лицо.