Книга Чудовища на Полынной улице, страница 122 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Теперь мир идет ко дну. Раньше, давным-давно, мир был упорядочен, имел смысл. Люди молились и верили, действовали вместе. Почитали богов и поклонялись им. Теперь только пустота, бездушие и каждый за себя. Вот если бы вернуть прежний порядок вещей. Но для этого нужно выбраться из опротивевшей темницы – дома и тела – и показать людишкам истину. И Хорхе узрит ее первым.

— А теперь ты попробуй! – предложил дон Ренато Хорхе и успокоил вихрь.

— Да разве я смогу? – засмущался Хорхе.

«Ты сможешь, – прошептал ветер. – Пришло время. Твое время».

Дон Ренато легко поднялся на ноги, прикинул, что́ нужно захватить в дорогу, и кивнул.

— Ты прав, здесь слишком мало места. Как насчет поездки на автобусе?

Во дворе дон Ренато почти с удивлением посмотрел на свои ноги, которые бодро шагали, и приосанился. Возмездие приближалось.

— Дон Ренато, куда это вы с Хорхе собрались? – крикнула донья Лусия. Она как раз снимала с веревки белье и настороженно смотрела, как они покидают двор и выходят на дорогу.

— Некогда нам болтать, донья Лусия. – Дон Ренато отмахнулся. Он был слишком занят, наслаждаясь тем, как нетерпеливый ветер подталкивает его в спину.

Но донья Лусия не сдавалась. Она сощурилась, как кошка, почуявшая неладное, и шагнула вперед, предприняв еще одну попытку:

— А куда вы собрались? Что собираетесь делать?

Дон Ренато возмутился: какое право она имеет лезть в его дела?

— Хорхе задание в школе задали. Траву собрать. Камни. И прочие природные материалы, – сухо ответил он, обозвав ее про себя старой шваброй, подмигнул мальцу и решительно потащил его к дороге.

Хорхе подмигнул ему в ответ.

— Не втяните ребенка в неприятности! – закричала вслед донья Лусия. – Осторожней!

— Не волнуйтесь, донья Лусия! – крикнул Хорхе, оборачиваясь. – Я буду следить за ним! Мы скоро вернемся, – еще раз крикнул он уже на дороге и помахал донье, которая продолжала что-то недовольно ворчать им вслед.

«А вот это вряд ли», – шепнул ветер, вторя мыслям дона Ренато.

Клюка осталась в каморке, но дон Ренато вспомнил о ней только через три улицы, когда запнулся о выбитый булыжник и кончик ножа, скрытого под пончо, больно кольнул в бедро. Хорхе тут же поддержал его под локоть.

— Все в порядке, сеньор?

— В полном, мальчик. – Дон Ренато отмахнулся, хотя сердце его учащенно билось, предвкушая изменения.

Вокруг кипела жизнь. Пели мексиканские торговцы: один рекламировал свежие тамале^[36], другой звал попробовать сладкий атоле^[37]. Воздух пах кукурузной мукой и жареными чуррос^[38].

Хорхе шел рядом и все время трещал то о школе, то о прежней жизни в деревне. Рассказывал, что его отец умер и пришлось переехать в Толуку, чтобы мать нашла работу. Он весело болтал, а потом внезапно умолк, продолжая шагать рядом. Дон Ренато нахмурился, оглядываясь в поисках причины: по другой стороне улицы им навстречу шла стайка мальчишек. Они прыгали, толкались, перешептывались, хихикали, а потом, заметив Хорхе, начали показывать на него пальцем.

— Эй, это твои одноклассники? – оживился дон Ренато. – Позовем их с собой?

Много истинно верующих не бывает. Дон Ренато поманил мальчишек, и те подбежали стайкой.

— Ой, дон Ренато, – прошептал Хорхе и спрятался ему за спину.

— Разве так встречают друзей? – удивился он. – Чего стесняешься?