Книга Чудовища на Полынной улице, страница 108 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— Чего вы хотите от меня? – уже серьезно, без тени иронии спросил Сальваторе Манчини, раздираемый сожалением. Хотелось смыть с себя эту фамилию, как налипшую грязь.

— Тебе предстоит сделать благородное дело. – Феоре развернулся к нему и посмотрел холодными глазами глубоко внутрь. – Ты поможешь спасти несчастную душу девушки, которая погибла от рук такого же выродка, как твой прадед. Это случилось прямо в палате психбольницы во Флоренции. Он посчитал ее сумасшедшей, пичкал лекарствами, на которые у нее оказалась сильнейшая аллергия. А она всего лишь владела магией, сила переполняла ее, но она совсем не умела ею управлять и случайно прикончила горничную, когда та решила украсть фамильное украшение. Моя милая бедная Паола. Скоро мы снова встретимся.

— Но при чем здесь Повелья?! – не унимался Сальваторе.

— Оглянись. – Габриэль обвел взглядом деревья, духов и существ. – Остров усыпан пеплом человеческих тел, наполнен нечистью, неупокоенными душами – и при этом совершенно пустой. Это же идеальное место для создания алхимических ворот! Но есть один нюанс: мне нужна сила местных духов. И только месть может заставить их помогать мне. Отмщение за утраченные жизни, за все пережитые страдания, за то, что они вынуждены скитаться целую вечность по забытому острову, за то, что боль и обида так сильно завладели ими, что некоторые превратились в мелких монстров, которые делают гадости людям. И теперь их утешит только показательная казнь единственного наследника рода Манчини.

Договаривая последнюю фразу, Феоре зло ухмыльнулся и достал пластиковую бутылку с мутной жидкостью. Судя по запаху – бензином. Он начал поливать Сальваторе.

— Это бесполезно, – выдохнул Сальваторе из последних сил, вспомнив все, что ему рассказывала Франческа о призраках и колдунах, пока они гуляли вдоль набережной. – Возвращенная душа превратится в такого же бесплотного духа, как и те, что скитаются по острову.

— Неужели ты думаешь, что я этого не предусмотрел? – Габриэль сверкнул глазами и щелкнул пальцами, из-за деревьев появился водитель катера. Он вел перед собой связанную стройную девушку в оливковом сарафане и с длинными вьющимися волосами. Она мычала из-за кляпа во рту и плакала, водитель толкнул ее вперед, а потом усадил на траву возле костра.

— Франческа! – хрип раздался прямо из груди Сальваторе, страх смерти отступил, уступая новому испепеляющему чувству – переживаниям за Франческу. Она лишь промычала в ответ и зажмурилась от дыма и слез.

Феоре провел ножом по запястью Франчески, в свете костра проступили бурые капельки крови, он собрал их в небольшую стеклянную колбу, в которой уже плескалась зеленоватая жидкость, опустил туда длинный рыжий волос, закрыл крышкой с цепочкой и повесил на шею Франческе. Затем он взял в руки книгу и начал зачитывать на латыни:

— Spiritus Povegliae insulae vos appello!^[27] – Громкость голоса нарастала с каждым словом, он двоился, разваливался на куски и снова собирался в зловещем созвучии. – Da mihi fortitudinem tuam, et accipe animam prolis tortoris ex familia Mancini!^[28]

Лес зажегся сотней тусклых голубоватых огней, свет струился, медленно тянулся в сторону зеркала с рунами. Он вился прозрачными нитями, исходящими от духов острова: от силуэтов мужчин и женщин в старомодных одеждах, от линчетто, фолетти, барабао и другой нечисти. Он впивался в рябящую зеркальную гладь, круги расходились волнами от центра к краям, кровавые руны горели. Феоре зажег факел и начал медленно приближаться к Сальваторе.