Книга Дорога в 1000 ли, страница 36 – Станислав Федотов

Людей не было: видимо, ещё не проснулись. А может быть, просто боялись боксёров и не выходили за пределы своих сыхэюаней – так китайцы называли группу соседствующих дворов, огороженных одной стеной.

Впереди показались станционные постройки, и оттуда долетели звуки непрерывно трезвонящего колокола.

Тревога!

— Будут останавливать, – сказал Лань Василию Вагранову и Фёдору Саяпину. Они втроём стояли на передней площадке паровоза. Четвёртый, Илька Паршин, был позади, на опоясывающей всю длину паровозного котла металлической дорожке с ограждением: вестовому полагалось быть рядом, на подхвате.

— Илька, – позвал Фёдор, и казачок очутился рядом. – Беги к Прохору, скажи быть наготове. Огонь из пулемёта открывать, только ежели полезут под колёса.

— Никого не жалеть, – добавил Василий.

Саяпин хмыкнул:

— Прохор китайцев жалеть не будет. Контрабандисты его мать убили, когда он ещё малой был. Как инжиган.

— Инжиган?!

— Ну козлёнок-перволеток. На Амуре их так зовут.

Илька не стал дожидаться конца разговора. Он промчался вдоль котла, пролез на тендер с дровами для топки паровоза и перепрыгнул на крышу первого вагона. Там стоял укреплённый на треножнике пулемёт «максим», за которым сидел на седле подхорунжий Трофимов. Рядом стоял ящик с патронной лентой и на втором седле восседал Иван, очень гордый тем, что ему доверили быть помощником стрелка-пулемётчика.

Илька передал приказ командира. Подхорунжий кивнул и поводил стволом пулемёта из стороны в сторону, проверяя лёгкость хода. Иван поддержал ленту, чтобы не перекосило.

Илька завистливо вздохнул: он ведь тоже на одной из стоянок отряда учился стрелять из пулемёта и мог бы быть сейчас на месте Ивана.

Иван заметил и сказал:

— Давай, давай, кандыбай отсюдова. Командир, поди, заждался.

— Ну ты не больно-то иванись. Держись за стойку, чтоб не сдуло.

Илька довольно засмеялся – последнее слово-то осталось за ним! – и помчался обратно на паровоз.

Вот-вот должно было взойти солнце. Но и без него хорошо различалось всё, что творилось на станции.

Колокол своё дело сделал. Вся платформа перед одноэтажным строением вокзала заполнилась вооружёнными людьми – солдатами в военной форме и разномастно одетыми боксёрами. Первые были с винтовками, вторые имели на вооружении косы, вилы, топоры, рогатины и небольшое количество ружей.

Из толпы раздались выстрелы. Пули цзинькнули по железным бокам паровозного котла.

— Фёдор Кузьмич, Лань, – встревожился Вагранов, – давайте в будку к машинисту. От греха подальше.

— Они там прыгают на рельсы, хотят нас остановить!

Боксёры действительно начали спускаться с платформы на рельсы, и поезд явно замедлил ход.

— Ты что, спятил?! – закричал Вагранов машинисту, врываясь в будку. – Ходу! Ходу!

— Люди же там, – усатый машинист показал рукой. – Задавлю!

— Люди, твою мать?! Люди?! Хочешь, чтоб они нас на куски порубили?! Ходу, я сказал!

Машинист так резко передвинул рычаг тяги, что колёса паровоза с визгом провернулись, но тем не менее скорость возросла. Осознав, что поезд не остановится, толпа на рельсах с криками рассыпалась в стороны, отдельные повстанцы попытались цепляться за ступеньки и выступающие части вагонов, но, проволочившись пару сажен, разжимали руки и падали вниз лицом рядом с безучастно крутящимися колёсами. Кто-то попадал и под них – раздавались отчаянные вопли. С платформы палили из ружей.