Книга Дорога в 1000 ли, страница 28 – Станислав Федотов

— А я о чём говорю? – вмешался Дмитрий. – Несдобровать! – И ухмыльнулся.

Фёдор сурово глянул на него:

— Чё тут смешного?

— Я не смеюсь, а печалюсь, – Дмитрий посмотрел в упор – глаза в глаза: – Боксёры рушат свою империю, а русские – рабы такой же империи – им пытаются противостоять. Правильно, что нам несдобровать. Надо уходить как можно быстрее!

Фёдор покачал головой:

— Непростой, однако, вы парень. – И закончил: – Объявляйте срочно сборы.

— Да, – подхватил Василий Вагранов. – Надо составить эшелон. Пяти вагонов хватит, как думаешь, Митя?

Ясно было, что он пытается сгладить впечатление от неуместной речи брата.

— На рельсах остался один пассажирский, – хмуро сказал Дмитрий. – Придётся поднимать сброшенные или разгружать уцелевшие. Причём вручную – мотокран разбит.

— Ежели цицикарский цзянь-цзюнь против русских… – начал Бояркин, но Дмитрий бесцеремонно и грубо перебил его:

— Ты что, не понял?! Ещё как против! Они же все друг за друга! Василий, что там было написано в китайской листовке? Кто-то расклеил на стенах их дацзыбао, – пояснил он Фёдору, тем самым как бы признавая его старшинство и своё подчинение.

Начальник станции достал из кармана мундира ещё один листок с иероглифами и прочитал:

— «Если вы, грязные собаки, не уберётесь сами с нашей земли, высокочтимый цзянь-цзюнь Шоу Шань сровняет с землёй порт и город Сунгари, уничтожит всех русских и победоносно войдёт в Хабаровск». Это – в дацзыбао. А дня три назад Шоу Шань уверял нашего главного инженера, что объявил мобилизацию в своей провинции для охраны русских от мятежников.

— Вот сука! – сказал Трофимов и сплюнул в угол, заваленный обломками мебели. – Близирник! Куда ни глянь – сплошная врань.

— До Хабаровска у него руки коротки, а Сунгари напакостить может, – вздохнул Фёдор. – Но у меня, Василий Иванович, на уме другое. Цицикар – столица провинции, и китайских войск там что блох на дворняге. Эшелону нашему не прорваться, надобно в обход. Собрать по округе лошадок, найти проводника и идти караваном. Долго, трудно, однако надёжней, чем приехать прямо в лапы этого Шоу Шаня.

— Не скажите, – возразил Дмитрий. – Сами говорите: нужен проводник. А где гарантия, что он не приведёт нас прямиком к боксёрам? Даже наши рабочие-китайцы, и те косятся, хотя им от боксёров тоже не поздоровится. Прости, Лю Чжэнь, речь не о тебе.

— Но и помощи нам ждать неоткуда, – подал голос вахмистр – Стражников на участках слишком мало, и оружия хорошего тоже нет. Я полагаю, что охранный гарнизон Цицикара станцию держит, и нам надо лишь до него добраться…

— Мозоно саказать? – неожиданно прервал вахмистра китайский артельщик.

— Слушаем вас, господин Лю, – подчёркнуто вежливо отозвался Василий Вагранов.

— Цюани убивают восех, кото с лусскими. Спасити нас мозет толико Сунгали. Лю Чжэнь поидёт в Анъанси чженча… лазаведать. Лю Чжэнь не чумай… не пеледавать… не пледавать… Лю будет чжусянбинь, доболоволец.

— Чё за Анъанси? – насторожился Фёдор. – Нам в Цицикар надо.

— Анъанси – это станция Цицикара, – пояснил Василий. – Сам город в двадцати пяти верстах от неё. Так по плану.

— По плану – значит, по плану. А китаец дело говорит. – Фёдор хлопнул Лю Чжэня по плечу, да так, что тот согнулся. Но не испугался, а закивал, понимающе заулыбался. – Пущай сходит вкрадче. А покуда разведывает, соберём всё, что вывезти надобно, загрузимся. И оборону соблюдём, само собой.