Онлайн книга «Дорога в 1000 ли»
|
— Смотрите, молодой человек. Вот этот огромный район за Зеей мы называем Маньчжурским клином. Там полсотни лет жили маньчжуры, оставшиеся после возвращения Амура. Жили на нашей земле, хозяйствовали, а законам подчинялись своим, поскольку оставались подданными Цинской империи. И когда началась эта, извините, заваруха с ихэтуанями, несколько тысяч маньчжуров высадились здесь на наш берег, сожгли казачьи посты и вместе с местными жителями пошли к Благовещенску. Наших сил едва-едва хватило, чтобы их остановить, а потом и вышвырнуть обратно в Китай. – И закончил жёстко: – Это война, поручик. Они убивают нас, мы убиваем их. — Простите, ваше превосходительство, но мы, то есть вы, убивали и мирных людей. — Они тоже убивали мирных. Причём самым жестоким образом. И тем не менее я издал распоряжение о том, что виновные в убийствах, грабеже и других насильственных действиях против мирных безоружных китайцев будут предаваться суду и подвергаться наказаниям по всей строгости российских законов. Думаю, население успокоилось, и повторения тех ужасов не будет. Садитесь, поручик, мне с вами интересно разговаривать. Арсеньев сел. Ему тоже стало интересно. По крайней мере, прежде так вот по-простецки разговаривать с генералами не доводилось. Он даже забыл, что пришёл просить (или требовать?), чтобы ему поспособствовали следовать далее к месту назначения. Генерал достал из шкафчика ещё одну хрустальную рюмку, наполнил и тоже сел. Помолчал, вглядываясь в лицо странноватого гостя. Мысленно он уже перевёл поручика в статус гостя; может быть потому, что был уверен, что никто даже из обер-офицеров не посмел бы перевести «мы убивали» в «вы убивали», то есть косвенно обвинить его, генерал-лейтенанта, в военном преступлении. Это подтверждало его догадку, что Арсеньев, хотя и носил погоны, по сути военным не был. — Прошу, – Константин Николаевич приглашающе поднял рюмку. Они оба сделали по глоточку, и генерал вдруг усмехнулся: – Вы случайно стихи не пишете? У поручика удивлённо взметнулись брови: — Н-нет… Но читать и слушать люблю. — Тогда послушайте. – И генерал начал декламировать: Темно и пусто вкруг ограды… Окутан храм в ночную тьму… Неугасаемой лампады огонь колеблется в углу… Там Божьей Матери икона стоит, лучом озарена, Больных и сирых оборона, – священный дар Албазина. С верховьев до низа Амура икону эту чтит народ; Про Хабарова и даура идёт рассказ из рода в род. Умрёт о них воспоминанье, сотрёт могилы долгий век, Но в помощь Божию преданье не позабудет человек! В часы душевного разлада и в ясный день, и в поздний час Напомнит каждому лампада, что есть заступница у нас!..[32] Закончив, глотнул коньяку и спросил: — Ну как? — Замечательно! – искренне воскликнул Арсеньев и тоже пригубил ароматного напитка. Осторожно поинтересовался: – Неужели ваши? — Что вы! Что вы! – отмахнулся Грибский. – Это наш казачий поэт Леонид Петрович Волков. Сотник конного полка. Две книжки уже выпустил. Супруга моя его стихи заметила, ну и я следом за ней. А вы, значит, не пишете? Кстати, как вас звать-величать? — Владимир Клавдиевич. Нет, не пишу. Не одарён. — Я не из прихоти спрашиваю. Хочу определить вас в сотню Вандаловского, Волков его заместитель. Глядишь, сойдётесь. Вы будете офицером связи между казаками и пехотой. На время похода. Не возражаете? |