Книга По обе стороны времени, страница 36 – Станислав Федотов

— А вы, Сара Ивановна, можете о вашей семье рассказать? Про нас-то вы наверняка уже всё знаете, – Сара и Кент дружно кивнули, – а мы про вас – ничего.

— Это у нас батя мастер байки сказывать, – усмехнулся Кент. – Заслушаетесь!

И верно, заслушались. По научно-историческим байкам Якова Ивановича выходило, что Балагулы под разными именами существуют аж со времен мифической войны богов и титанов.

— Это для нынешних людей она мифическая. А для наших прадедов была настоящая до ужаса! – рассказывал невидимка. – Американцы у вас вон две атомные бомбы сбросили, и ваш мир уже семь десятков лет о том поминает, а в те поры боги ими, как мячиками, швырялись. Титанам да им самим хоть бы хны, а людям человеческим досталось по самую маковку. Вот тогда и сбросили такую бомбу на город, в котором жили наши прадеды. А после войны тем, кто остался жив, боги наказ дали: смотрите, мол, что получается, в мире и так много зла, потому творите лишь добро. Даже драться запретили. Мой прадедушка получил наказ от самого Сéвеса. «Чем больше добра сотворишь, – сказал Севес, – тем дольше жить будешь».

— Севес – это уж не Зевс ли? – не удержался от уточнения Севка.

— Ну, Зевсом его потом греки прозвали. Меня тогда ещё не было, я родился в начале другой войны, Троянской.

— Это что же, вам больше трёх тысяч лет?! – ужаснулась Варя. Она очень быстро считала в уме.

Все Балагулы дружно рассмеялись.

— Всё относительно, – загадочно ответил Яков Иванович.

— Не бойся, детка, – ласково сказала Сара Ивановна. – Мой муж не Кощей Бессмертный.

— Слава богу! – облегчённо выдохнула Даша. Она тоже заметно испугалась.

— Кощеем звали батиного батю, – пояснил Кент. – Моего дедушку. Он сейчас спит где-то в Британии.

Севка поперхнулся чаем и закашлялся. Кент постучал ему по спине, останавливая кашель. Севка вытер выступившие слезы.

— А сколько тогда вашему сыну? – обратился он к Саре Ивановне.

— Иннокентию? – Она пошевелила губами, считая, потом махнула рукой. – Да мы как-то и не думали.

— Вот я и говорю: всё относительно, как у Эйнштейна, – добавил батя. – Молодой он ещё, несмыслёныш.

— Смыслёныш я, – обиделся Кент и встал. – Ну что, пойдём ко мне звёзды слушать?

Ребята разом вскочили, поблагодарив за угощение.

— Посидели бы ещё, – огорчилась Сара Ивановна. – У нас редко гости бывают.

— Очень редко, – вздохнул невидимка Яков Иванович. – Вы, юные господа, – первые за последние двести лет. И чего вам звёзды слушать? Они же все об одном говорят: знай, своими планетами хвастаются.

— Ёшки-матрёшки, они, что ли, живые? – остановилась Даша.

— Разумеется, живые, – подтвердил Яков Иванович.

— И наша Земля – тоже?!

— А как же! Живее всех! Во всех своих ипостасях.

— Это в каких? – мгновенно заинтересовался Севка. – У нашей планеты есть разные ипостаси?

— Батя! – предупреждающе произнес Кент. – Это лишнее.

— Ой, да вы идите, идите, – заторопился невидимка. – В другой раз обскажу. А я покуда полицмейстера вашего да профессора послушаю. Разговоры у них интересные. Энергичные! Всё про вандлер да про вандлер, который ты, сынок, прошляпил.

Кент провёл ребят в свою комнату на втором этаже, щелчком пальцев зажёг светло-зелёный шар под потолком. Высветилась очень скромная обстановка: деревянная кровать, покрытая лоскутным одеялом, стол на четырёх толстых ногах и две табуретки. На стене висело единственное украшение – нарисованный на листе бумаги портрет удивительно красивой золотоволосой девушки с зелёными глазами. Вместо окна была наполовину застеклённая дверь, она вела на ограждённую перилами площадку – что-то вроде террасы. За нею мрачной стеной чернел ночной лес, над которым висела полная луна. Никаких огней – ни праздничных разноцветных, ни самых обычных уличных – в лесу не просматривалось.