Книга По обе стороны времени, страница 120 – Станислав Федотов

Евграф Васильевич при виде сына грозно приподнялся над столом, но Панька, то бишь Пантелей, не дал ему и слова отцовского молвить. Почти задохнувшись от бега, еле выговаривая слова, он выкрикивал:

— Уносим ноги, батя!.. Нам всем хана!.. Краснопузые в городе!.. С пушками и пулемётами!..

Воскобойников, окончательно так и не встав, осторожно опустился на стул, уставился в одну точку. Пантелей схватил со стола хрустальный кувшин с квасом и, обливаясь, начал пить через край. Олимпиада Прокопьевна смотрела на сына испуганными глазами, в которых крупными блестящими каплями набухали слёзы.

Пантелей напился, поставил кувшин и, наклонившись через стол, сказал:

— Прячь, батя, что возможно, а что невозможно – бери с собой. Бежим. Мотор у подъезда. Красным башку открутят – вернёмся.

Отец поднял голову:

— Кто открутит-то?

— Атаман Дутов казаков собирает. И чехи неподалёку.

— Ладно. – Отец встал, расправил поникшие было плечи. – Доставай чемоданы. Тут много не спрячешь. Поедем в Угорье.

Начались суетливые сборы. Про Софью как-то позабыли. Пантелей приволок откуда-то огромный коричневой кожи чемоданище, оказавшийся «матрёшкой»: в нём прятался набор меньших по размерам укладок. Олимпиада Прокопьевна первым делом собрала и сложила столовое серебро. Евграф Васильевич извлёк из домашнего сейфа, спрятанного за картиной с пейзажем, шкатулку красного дерева и большой кошель. Шкатулка была полна золотых украшений с драгоценными камнями и монет. Воскобойников зачерпнул их широкой ладонью и высыпал обратно.

— Вернёмся, нет ли, а внукам-правнукам что-нибудь да надо оставить. Э-эх, обниму ли я когда потомка своего, увижу ли?!

На этих словах Григорий Емельянович встрепенулся, заёрзал. Сева предупредил, чтобы не двигались, не разговаривали, и правнук с Янусовым послушно сидели в уголке притихшие. За их спинами безмолвно маячил один из телохранителей Янусова. Но Евграф Васильевич сказал о внуках с такой тоской, с такой душевной болью, что потомок его не выдержал, рванулся туда, в столетнее прошлое:

— Дед мой! Прадед!! Здесь я, вижу вас!..

В мгновение ока он оказался в столовой перед остолбеневшими Воскобойниковыми. Севка и остальные свидетели произошедшего не успели ничего ни сообразить, ни тем более сделать – ярчайшая вспышка, сопровождаемая грохотом, ослепила и оглушила их, и всё исчезло.

В «камере предварительного заключения» услышали далёкое громыхание, причём весь дом основательно встряхнуло.

— Что это? Где это? – взволновались Даша и Рамон.

Варя остановила их движением руки и прислушалась к себе. Сначала было тихо, потом она ощутила какое-то шевеление, слабый как бы шёпот: «Помогите…» – и вдруг, подобно взрывам, несколько зовущих вскриков.

— Там – беда! Зовут на помощь! Ломаем дверь! – скомандовала Варя.

— Чем?!

Рамон оглядел комнатушку. Ничего подходящего. Один старый диван, похожий на тот, что стоит в Угорье, в маминой комнате. Похожий – вот! У того «старичка» высокая спинка держится на трёх вставках и снимается легко и просто. Вполне годится для тарана.

Ну-ка, попробуем!

Втроём они легко выдернули спинку из пазов.

Ура, получилось!

Несколько ударов в дверь, и она рассыпалась по частям. Куда бежать?!

Варя показала в конец коридора – там клубился серый дым.

— Пожар?! – вскрикнула Даша. – Как тушить?! Чем?!