Книга Крепостной, страница 81 – Роман Злотников

— Виват! Виват! Виват!!! – взревели десятки лужёных глоток, после чего на новоиспечённого кавалера знака отличия накинулись рослые бойцы в кавалергардских мундирах. Ну да – после того боя кавалергарды признали его за своего. Они ведь первыми ввязались в схватку, поэтому многие видели всё с начала и до конца – и как он сдёрнул с седла Николая, и как метнулся за пистолетами, и как прикрыл юного великого князя, когда на него бросился брат главаря… Так что они вроде как приняли его в своё боевое братство. Ну а он отплатил им… песней. Да-да, той самой – «Кавалергарда век недолог» из фильма «Звезда пленительного счастья». Тем более что он всё равно с ней уже спалился – он ведь её уже исполнил при дворе действующей «государыни» Елизаветы Алексеевны в Брухзале. Правда, тогда на немецком. Ну теперь повторил на русском… И это привело кавалергардов в восторг. Всех. То есть не только из того эскадрона, что состоял в конвое великих князей Николая и Михаила, но и весь полк. Его даже «тайком» посвятили в «почётные кавалергарды». На ночной попойке. А в кавычках, потому что об этом «тайном посвящении» был в курсе весь русский гарнизон Парижа. Ну почти…

— Ну что – рад награде? – поинтересовался Николай, когда Даниила наконец выпустили из круга поздравлявших его гвардейцев.

— Конечно, – гордо произнёс парень, покосившись на простенький крест, приколотый к черкеске. – Благодарю, ваше высочество!

— Ты его достоин куда больше, чем я своего, – посмурнев, пробурчал Николай. Он никак не мог себе простить тех растерянности и страха, которые охватили его при нападении.

— Не согласен, ваше высочество – вы были молодцом! Что же касается начальной растерянности – первый раз в бою все теряются. Ну вот абсолютно! Мне об этом даже генерал Багратион говорил, когда про свой первый бой рассказывал. А он признанным храбрецом был… И вы ещё очень быстро себя в руки взяли и этого главаря упокоили.

— Багратион? – Николай недоверчиво уставился на Даниила.

— Ну да, – невозмутимо закивал парень. Багратион ему ничего такого не рассказывал, но подтвердить этого не может – потому что так же, как и в прошлый раз, погиб при Бородино. Но мог же… Мог. Тем более что растерянность в первом бою – общепризнанный факт. Так уж человек устроен… Да и говорили об этом Николаю уже. Многие. Те же Алединский и Арсентьев. И Даниил считал, что этого хватит. Но нет – похоже, Николаю нужно было подобное признание ещё и от самого Данилки…

— Но ты же не испугался!

— Ещё как испугался! Просто меня-то ведь не первый раз убить пытались. – Это была истинная правда. Нет, в войне он до этого даже в прежнем теле не участвовал, но вот в схватке с возможным смертельным исходом – далеко не один раз. Даже если про беглых зэков не вспоминать – в тайге на охоте приходилось и с медведем-шатуном схлестнуться, и с росомахой, и с волчьей стаей, да и тех же бандитов вспомнить, которые к нему домой из Питера прикатили. И в этой жизни ему так же подраться пришлось. Хотя и по большей части не насмерть. Впрочем, это как посмотреть: ежели бы его тогда в спальне Николая «мусьё Кристоф» с парочкой лакеев прихватил – ой не факт, что Данилка после этого выжил бы. Вот он об этом и напомнил:

— Или ссильничать насмерть… – Николай удивлённо покосился на него, затем в его глазах мелькнуло понимание, после чего он вздрогнул и поёжился.