Онлайн книга «Дворянин»
|
— Ладно, понял… — Вот и отлично! Впрочем, на него не только нагрузку навалили. Возможности тоже увеличились. Так, например, Данька прям с ходу выбил из Николая разрешение направлять на учёбу за границу выпускников не только железнодорожного училища, коих он и так отправлял за собственный кошт, но ещё и выпускников Санкт-Петербургского и Московского воспитательных домов. В Санкт-Петербургском мастерские появились ещё до Отечественной войны – их с Николаем радением… ну, когда они занялись изготовлением пулелеек для «Николаевской пули». Потом-то производство было перенесено в «Павловские механические мастерские»… но мастерские при Воспитательном доме не были заброшены. А через несколько лет – уже после войны, заботами матери Николая – Марии Фёдоровны, они были реконструированы и перестроены, а программа обучения заметно пересмотрена в сторону расширения её за счёт большего числа часов математики, физики, механики и других естественно-научных дисциплин. Ну не логику и риторику же им изучать с латинским и греческим, в конце концов? Чай не университет… А семь лет назад эта программа была распространена и на Московский воспитательный дом. Более того – пару лет назад было решено, что эта же программа будет внедряться и по всем остальным «учреждениям императрицы Марии», как стали неофициально называть переданные императором Александром I ещё в начале своего правления под руку своей матери все казённые сиротские дома… Плюс расширилась география – кроме Швеции, Франции, Германии и Великобритании выпускники отправились ещё и в Италию, Нидерланды, Бельгию и Швейцарию. Причём Карл, которого Данька попросил курировать эти «европейские стажировки», потому как у самого ну совсем времени не хватало вникать ещё и в это, с удовлетворением сообщил, что кое-кого удалось пристроить к «самим Авогадро, Амперу и Берцелиусу». Про Ампера и Авогадро бывший майор кое-что помнил, а про Берцелиуса ничего не знал. Но если его имя упоминалось в ряду с первыми двумя – наверное, это было круто. А вот интересно – в прошлой истории было точно так же? Или это очередное изменение, спровоцированное тем, что он здесь оказался?[11] Но долго раздумывать над этим Данька не стал – ибо ответа на данный вопрос получить было невозможно. Потому что он вообще ничего не помнил про воспитательные дома. Даже слова такого до попадания сюда не знал… А за неделю до Пасхи Николай заявил: — Всё – твоё затворничество закончено. Жду тебя тридцатого апреля в Зимнем на Пасхальном балу. — Но как же… – изумился Даниил. — Ничего не знаю, граф, – вскинул голову молодой император. – Быть – и точка! И на коронацию тоже поедешь – не отвертишься… Да и, кстати, хватит тебе здесь, в Сусарах, сидеть как сычу. Мне может срочно потребоваться с тобой посоветоваться, а сюда к тебе не наездишься. Так что вот, – и он протянул Даньке свёрнутый рулончик документов. — Что это? — Дом. Тебе. — Мне? – Даниил протянул руку и осторожно взял документы. Развернул. Прочитал. Потом уставился на Николая. — Лично выкупил у консула Неаполя Ради, – гордо сообщил Николай. – И жалую тебе. — Ну и на хрена? – уныло поинтересовался Данька – ему так хорошо было в родных Сусарах… А теперь что? Он вздохнул. Дом располагался в самом начале Невского, то есть совсем рядом с Зимним. От дверей дома до ближайшего подъезда Зимнего дворца по прямой – шагов четыреста максимум. То есть меньше трёхсот метров. Задергает ведь совсем… |