Книга Граф, страница 43 – Роман Злотников

— Как-как – до Луны пешком? – Граф Толстой весело расхохотался. – Вот любите вы, Даниил Николаевич, метко формулировать…

В этот момент двери залы распахнулись и внутрь стремительно вошёл Николай.

— Господа! Государь! – рявкнул князь Кочубей.

Все встали и склонились в глубоком поклоне.

Николай ворвался в зал в сопровождении ещё нескольких человек, среди которых были герои подавления польского мятежа генералы Дибич, Гейсмар, Паскевич и другие. Быстрым шагом обойдя огромный круглый стол, император добрался до своего кресла и опустился на него, нетерпеливо махнув рукой остальным.

— Садитесь, господа, садитесь… не будем терять времени – сегодня у нас много дел.

Генералы остались стоять, выстроившись полукругом вдоль стены за спиной императора.

Члены Государственного совета и те, кто был приглашён на сегодняшнее заседание личным повелением государя, молча опустились на стулья и замерли, преданно уставившись на государя, которого бóльшая часть присутствующих не видела больше года. С того самого момента, как император отбыл к войскам, направленным на подавление польского мятежа.

Нет, в принципе, задержку можно бы было объяснить обширным расследованием – всего по делу о мятеже было арестовано, задержано либо, в крайнем случае, отправлено в имения, где и посажено под домашний арест, почти семьдесят тысяч человек. И на то, чтобы разобраться с каждым, требовалась уйма времени. Николай же ещё во времена следствия по делу Декабрьского мятежа показал, что предпочитает лично участвовать в подобных расследованиях. Или как минимум очень плотно их контролировать… Но даже когда следствие практически закончилось и начались суды, он всё равно продолжал оставаться в Польше. Причём после этого круг его общения неожиданно изрядно расширился. К нему зачастили дипломаты и официальные лица из других стран – австрийцы, пруссаки, французы… а также шушера поменьше типа тех же бельгийцев, голландцев и всяких там представителей Пьемонта и Королевства обеих Сицилий. Столь высокая дипломатическая активность вызывала немало удивления. Ладно – австрийцы с пруссаками, в конце концов именно между этими странами вкупе с Россией была когда-то разделена Речь Посполитая. Так что всё, что происходило на бывшей польской территории, так или иначе как-то затрагивало и их интересы. Поэтому даже прибытие самого канцлера Меттерниха, со времён Венского конгресса носящего почётное звание «Архитектора Европы», было бы как-то объяснимо. Но зачем там появились остальные?

Так что взгляды, направленные на государя, были полны ожидания множества ответов.

— Господа, я не вполне удовлетворён тем, как вы в частности и вся Россия в целом воспользовались теми возможностями, которые я предоставил, – строго начал Николай. – Вы все, несомненно, помните, что на совещании по развитию российской промышленности, которое состоялось в Москве буквально в момент начала польского мятежа, было принято некоторое количество решений, которые я считаю если не судьбоносными, то как минимум очень значимыми для страны. И перед своим отъездом к войскам, на последнем заседании Государственного совета, мы с вами приняли целую программу в исполнение решений того совещания… И что же я узнаю по возвращении? – Николай замолчал и обвёл присутствующих суровым взглядом.