Книга Светлейший князь, страница 54 – Роман Злотников

Сначала они использовались просто как маркеры – яркая оболочка жёлтого цвета из прорезиненного шёлка, заполняемая просто горячим воздухом, к каковой прикрепляли лакированную номерную деревянную табличку, на которой было написано, куда её сдать и что сообщить, чтобы получить двугривенный. Зонды запускали из Петропавловской крепости, а потом крестьяне находили их где-то на полях и в лесах и волокли в местные управы, в которых им выдавались деньги. После чего из управ их переправляли в университеты, где за каждую сданную оболочку с табличкой сотрудники управ получали уже двадцать пять копеек. И всем было хорошо – и крестьянам, ни за что получавшим свои копейки, и сотрудникам управ, также имеющим свою прибыль практически безо всяких хлопот, и учёным, которые получали координаты мест, в которых крестьяне отыскали оболочки, что позволяло составлять карты движения воздушных потоков.

Спустя некоторое время к шарам стали цеплять приборы. Но из-за этого тут же резко упала дальность полёта. Причём настолько, что некоторые зонды начали находить прямо на противоположном берегу Невы… Так что стало ясно, что просто тёплым воздухом не обойтись. А поскольку про гелий тут пока никто ничего не слышал^[30] (как и про катастрофу «Гинденбурга») – всем стало очевидно, что нужен водород. Газ с высокой подъёмной силой, на котором летали шарльеры – шары, изобретённые французом Жаком Шарлем, что являлось их главным отличием от монгольфьеров, использующих нагретый воздух. Слава богу, Роберт Бойль (да-да, тот самый, который «закон Бойля – Мариотта») ещё в XVII веке подробно описал технологию производства водорода, используя серную кислоту и железные опилки. Так что уже через год в исследовательской программе стали использоваться новые метеозонды с гораздо большей грузоподъёмностью. Ну а у экстраординарного профессора технологического университета Фёдора Даниловича Баландина появилась мечта научиться летать. Но не по воле ветра, а туда, куда хочется. Или нужно.

И – нет, у него не получилось. Не то чтобы совсем ничего… но именно того, что он хотел, – увы. То есть он сумел-таки построить реальный дирижабль, путём достаточного большого числа экспериментов вычислив наиболее удобную форму баллона и поставив на гондолу паровой двигатель, на котором летом тысяча восемьсот пятьдесят первого года совершил «первый в мире управляемый полёт» по маршруту от Семёновского плаца до болота под Сестрорецком. Почему был выбран такой маршрут? А просто двигатель, установленный на этот «протодирижабль», был слишком маломощным. Так что за почти два часа полёта против не слишком-то и сильного ветра конструкция смогла преодолеть всего лишь чуть менее тридцати вёрст. И едва не сгореть… Потому что приземление по случаю полного исчерпания рабочей жидкости – воды пришлось делать экстренным, вследствие чего оболочка упала на выведенную вбок раскалённую трубу и загорелась. Но, поскольку на болоте воды как раз таки было много, её быстро потушили, не доведя до возгорания газа.

Именно тогда эта информация и дошла до Даниила. После чего он пригласил к себе Фрола, после разговора с которым он и решил выделить ему небольшой бюджет. Потому что решил, что подобный эксперимент, пусть и не совсем своевременный, но основывающийся на знаниях и привычке к плановой работе, стоит поддержать… Правда, сразу поставил условие – никаких дирижаблей. Во всяком случае, пока. Сейчас нужно делать то, что поможет армии и флоту.