Книга Аид. Любимец судьбы, страница 77 – Елена Стилс

В доме пусто. Он стоит на возвышенности, и его даже в насмешку не называют дворцом, хотя мегарон ничего, просторный, и колонны даже есть – ложные, кто-то от нечего делать в мое отсутствие присобачил.

Старуха-рабыня шаркает веником из засохших листьев. Проскальзывает служанка: молоденькая, темнокожая. Новенькая: еще улыбаться не разучилась. Повинуется жесту, подходит, подставляет бедро под ладонь…

Скучно. Наведаться к Левке? Был недавно. И туда лучше – ночью, когда волны играют диким серебром.

В оружейной грохот и ругательства: там складывают трофеи. Дошли у воинов руки: последний бой был двенадцать дней назад.

А может, не руки дошли, а просто интересно в оружии покопаться.

Распорядитель Хипат ругается во всю глотку. С тех пор как попался какому-то подземному отродью, которое схрупало ему правую руку до локтя, Хипат зол на всех. Умолкает, только когда меня видит.

— Что там?

— Да щиты. – Дылда-распорядитель досадливо машет на здоровенных невольников-лапифов здоровой рукой. – Все в кучу свалили. Наволокли откуда-то из наших кладовых, а говорят, что трофейные. Что я, ковки не узнаю? Это ж союзников наших щиты, копья! А…

Лапифы тупо смотрят на копья, больше всего во взглядах – желания загнать их распорядителю в глотку. Вот только про казни, назначенные лавагетом, уже прошел слушок. Своя шкура дороже.

— О камнях вести не приходили?

— А-а, это… ночью гонец прибегал, – Хипат вроде бы и мой распорядитель, а знает обо всем в крепости, за это калеку и держу. – Они там на Кронову ловушку натолкнулись. Ну, временную. Потеряли одну телегу и двоих людей. Сейчас к нам как раз идут – скоро будут.

— Я встречу.

— Приказать колесницу запрячь?

— Незачем. Пройду пешком.

Однорукий кивает и начинает канитель со щитами сначала. Лапифы уже серьезно решают, что страшнее: мои казни или общество настырного распорядителя.

Плохо будет, если они на него все-таки кинутся: на двух невольников меньше. Он и одной рукой неплохо убивает.

Утреннее солнце жжет так, будто Гелиос спросонья возненавидел землю. В воздухе – медовое марево. Встречать камни со мной набирается десяток воинов – все лениво выбивают ритм по каменистой дороге. Запеть – и то не пытаются.

Кто-то на небесах кубок с предчувствием развернул: разлито в воздухе. Идешь по дороге, будто по грани: ступи еще – и все кувырком покатится.

Откуда?

Телеги с камнями встретили – не успели час прошагать. Провожатые отсалютовали копьями на радостях, сами какие-то издерганные. Раз уж при виде лавагета оживились…

— Видели что-то?

Старший из сопровождения поморщился, утер с медно-красного лица пыль.

— Да сначала ловушка эта Кронова… потом двое наших сцепились. И волки еще крутились поблизости.

— Сильно крутились?

— Близко не подходили – и не разглядишь. Но подвывали – стало быть, волки. Провожали, тварюги!

И сплюнул в пыль.

В тот же миг тревожный крик ударил с неба, солнечным кулаком по маковке. Голос Гелиоса, второго учителя, выкрикивал несомненное: «Аид, берегись, берегись!»

А потом эти твари хлынули из-за недалеких скал. Каменные волки. Порода чудовищ, родившихся у корней Офриса и расплодившихся быстрее саранчи. Пыльного цвета ублюдки, в холке ниже меня на голову, шкуру не всякий меч возьмет. В своре было не меньше сотни, катились лавиной серых валунов, только без грохота, бесшумно… Не отбиться. Не сбежать – на груженных-то камнями повозках с пешим конвоем! Меч влетел в руку сам.