Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Осознание пришло поздно: серебряных погубила медлительность. Ужас, подкравшийся и напавший так внезапно, сдавил горло, и не сразу осмелились выкрикнуть в воздух имя этого ужаса: — Аид! …И все равно их это не спасло. — Это Аид!!! Мне начинает нравиться, как они кричат это. Звучит будто «Это конец!». Или, может, даже страшнее. Я смахнул с лица кровавые брызги. Смертная кровь всем нехороша: и пахнет мерзко, и на вкус – не отплюешься, и пачкается как зараза: после боя не отмоешься. Нетерпеливо цыкнул на квадригу, которая стала столбом: видно, хотела, чтобы я полюбовался на дело их копыт и своего меча. Что там смотреть… живых нет. Есть те, кому перерезали нити, а Танат еще не успел к ним со своим клинком: в последнее время он не может за мной угнаться… Впрочем, могу поставить мою колесницу: все равно ведь скажет, что я бездарно дрался. С тех пор как я худо-бедно овладел умением сражаться при помощи божественной сущности – я от Убийцы иного не слышал. Снял шлем: тот неприятно стискивал виски. Опять тельхины будут руками разводить: ведь должен же сидеть! Если бы я мог – я дрался бы с непокрытой головой, но поймать в лоб случайную палицу – это ведь и богу неприятно. Остатки моего отряда – двести с лишним человек – угрюмо посверкивали глазами на фоне медных доспехов и оружия. Явно считали, что я потянул с вмешательством, но оспаривать не пытались: наслышаны были, чем такое может кончиться. — Трофеи на телеги и к Олимпу. Простояли при преимуществе противника… будем считать, в три раза, если не в четыре… с полчаса. Недурно. Потренировать стрелков, а так можно в элиту войск писать, прошлое поколение людей этого века в таком положении десяти минут бы не выдержало. Задвигались. Трофеев наберут изрядно, в этом скалистом лабиринте люди серебряного века целый город пещерный устроили. Еще и набегами на окрестные селения занялись. Сто лет пора было взять это место… Вокруг кипело движение. Кто-то колол копьем противника, не испустившего дух – никак, ранили раньше, чем я вмешался. Из дальней пещеры слышался рев ребенка, разбавлявшийся женскими мольбами. И то и другое звучало странно замедленно – все у них неторопливо, у этих серебряных… И тупо. К чему, например, выскакивать из пещер всем сразу, когда можно организовать оборону? Места здесь – отменные для крепости, только пару рвов да ловушек в нужных местах – а потом мы бы их из пещер три века выковыривали. Голос ребенка оборвался, а мать надрывно взвыла – и тоже умолкла, подтверждая отданный заранее приказ: пленных не брать. Серебряный век умирал под медным ножом. — Эвклей! Да где ж он, этот… если нырнул в чье-нибудь жилье за трофеями – клянусь, я его… вон как раз подходящая булава валяется. Недолюбливаю говорить. А уж когда приходится кричать… — Эвклей! — Чего тебе? Он со всеми держится так – коренастый, вечно заляпанный с ног до лысины едой и на ходу что-то жрущий. Даже когда полвека назад я вытаскивал его из кроновой временной ловушки – он умудрялся жевать и хамить. Благодарность в его устах звучала так: — Ну, и на кой ты меня выволок? В ответ я двинул ему в зубы – сразу стало не жаль потраченного времени, – развернулся и пошел к колеснице. Он догнал меня почти сразу. — Плащ у тебя обтрепался, – сказал недовольно. – Бог, а ходишь в рванине. Надо бы получше раздобыть… |