Книга Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал, страница 103 – Зена Тирс

Одна надежда на Калеба — я сделаю всё возможное, чтобы создать с его помощью лекарство для Гаспара.

Но мой муж на протяжении всего пути в столицу тревожится не о себе, а обо мне.

Спрашивает, не устала ли, не хочу ли размяться, поесть или полежать. Он выбирает лучшие гостевые дома — не для себя, а чтобы мне и ребёнку было комфортно.

— Я обещал самому себе, что в дороге тебе будет комфортно, — говорит он мне. — Я в ответе за тебя и за нашего ребёнка.

Он называет его нашим — и внутри всё обрывается от нежности, когда я это слышу.

Потому что этот малыш наш, только наш. Гаспар буквально растит его с первых недель зачатия.

С каждым днём живот становится всё заметнее, и свободные платья уже не скрывают моего положения, и люди, которых мы встречаем на пути, шепчутся: «Как она с инвалидом?»

В начале нашей истории, когда я только вышла замуж, мне было тяжело это слышать.

Но теперь — нет. Теперь — безразлично.

Пусть люди смотрят. Пусть шепчутся.

Я знаю, кто рядом со мной.

И знаю, что лучшего мужчины нет на свете.

Через неделю дороги мы наконец приближаемся к столице.

Карета проходит по широким улицам, но вскоре сворачивает на восточный объезд. Метс заранее подготовил для нас дом, где уже ждут верные люди.

Всё уже рассчитано, всё безопасно.

Но едва карета проезжает несколько кварталов, как Гаспар вдруг обращается к Кертису — начальнику безопасности, который едет с нами в салоне.

— Прикажи ехать к Зелёному переулку. Я хочу посмотреть…

Я замираю.

Это же адрес Калеба.

Всё это время Метс держал Гаспара в курсе наблюдений за его сыном, посылая короткие записки в духе: «Птенец вьёт гнездо, всё в порядке».

Калеб живёт с семьёй и не подозревает, что отец почти рядом. Один шаг до встречи.

Моё сердце начинает биться быстрее.

— Гаспар, мы не спугнём его?

— Постараемся не спугнуть.

Он смотрит на меня.

И в его глазах глухая боль.

— Я только хочу взглянуть.

Я закрываю глаза на мгновение.

И понимаю.

Как я могу его остановить?

Столько лет он считал своего ребёнка погибшим, жил с этой потерей.

А теперь его сын жив.

Он рядом, всего в нескольких шагах.

Я бы тоже не смогла просто проехать мимо.

Карета останавливается напротив дома, на другой стороне улицы.

Мы не приближаемся, просто смотрим в затемнённое окно.

Невысокий забор почти не скрывает двор.

А там мужчина выходит из дома.

Молодой, плечистый, фигурой сразу напоминает Гаспара.

Он серьёзно хромает, неся небольшое блюдо к столу, который стоит под деревьями.

Кажется, они собираются обедать в саду.

Следом появляется девушка с ребёнком на руках.

Маленький мальчик, темноволосый.

Год или полтора.

Я слышу, как Гаспар резко втягивает воздух.

Там его сын и внук.

Его семья, которую у него отняли.

Рука Гаспара медленно поднимается к лицу, закрывая рот. Брови сдвинуты. Взгляд прикован ко двору и троим людям.

Я вижу, как напряглось всё его тело.

Как он борется с тем, что происходит внутри.

И вдруг Гаспар делает странный, хриплый вдох.

Будто воздух застрял в груди.

— Гаспар, что с тобой? — взволнованно кричу я.

— Николь… — хрипит он, бросив на меня тревожный взгляд.

Хватаюсь за него, проверяю сердце. Проклятие, он перестал дышать!

Несколько секунд… взгляд, словно прощание, а потом он теряет сознание и обмякает в кресле.

И я, вся содрагаясь внутри, собираю волю в кулак и тянусь за лекарским чемоданчиком.