Книга Она забыла, кто такая, страница 64 – Ева Гуревич

Мужик дернул Юру за полу пальто резким рывком.

— Оставь, говорю! — крикнул Юра, пытаясь освободиться.

Пьяный толкнул его в грудь. Нога скользнула по мокрому камню, и земля ушла из-под ног. Юра упал спиной на мостовую. Воздух выбило из лёгких.

В следующую секунду над ним выросла темная лошадиная морда с влажными ноздрями. Копыто зависло так близко, что он увидел грязь, застрявшую в подкове.

— Тпру! — закричал кучер.

Карета остановилась резко, с хрипом упряжи.

— А ну пошли вон, — крикнул кучер. — Нашли, где колошматиться.

Пьяница в лице кучера нашел новую мишень для своего неприкаянного гнева. Юра же ответить не успел — едва он успел подняться на ноги, его окликнул знакомый голос.

— Николай?

Он не сомневался ни секунды, что это было его имя. Из кареты вышел высокий стройный дворянин, и Юра сразу же узнал в нем своего хозяина, Алексея Михайловича. О том, что он был когда-то историком Юрой из двадцать первого века, он не вспоминал. Отряхиваясь, он подошел к барину.

— Николай, что тут происходит? — спросил тот, оглядывая его с ног до головы.

— Да я к портному выехал, а этот… — Николай махнул рукой в сторону пьяницы, которого уже оттаскивал кучер.

Он хотел добавить что-то ещё, но посмотрел в карету и замер. Внутри сидела девушка. Он не знал, кто она и где он ее раньше видел, но был уверен, что они встречались сотни раз. Всего несколько мгновений ему понадобилось, чтобы увидеть в мягкой линии губ и васильковых глазах женщину, которую он любил. Разум вздрагивал беспорядочными вспышками, не желая понимать, как это возможно. Но язык был быстрее мысли, и он произнес, будто бы не сам:

— Анна? Это ты?

Барин резко повернулся.

— Николай, ты головой приложился? Как ты разговариваешь? Это Екатерина Павловна. Моя невеста.

Девушка смотрела на него странно. Не оскорблённо, не надменно — скорее растерянно.

— Почему вы так меня назвали?

В ее голосе сквозила тревога и что-то похожее на надежду, будто она сама не была уверена в своём имени. Вдруг она закатила глаза, как в припадке, откинулась на сидение, и тень от шторы скрыла ее лицо.

Вяземский вскочил внутрь.

— Катя, вам дурно?

Николай остался стоять на мостовой, ощущая, как под ногами снова становятся твёрдыми камни, как будто ничего необычного не произошло.

Дверца закрылась, карета поехала дальше, вскоре скрывшись за поворотом. Шум города отзывался в голове эхом и гудением, лица и фасады расплывались, и улица затягивалась туманом. Вдруг он почувствовал запах дыма, и осмотрелся вокруг в поисках источника. Огня не было видно, но по телу прошлась волна жара, будто пламя охватило его с головы до ног.

Юра проснулся. Сердце бешено колотилось, а кожа все еще горела, как при высокой температуре. Рядом спала Даша, повернувшись к стене. Юра вытер испарину со лба и облегченно выдохнул. Пошел на кухню, чтобы выпить стакан воды, и прокручивал в голове подробности странного сновидения. Настолько реального, что на груди до сих пор ощущался удар пьяницы.

И лицо Анны в карете.

«Моя невеста Екатерина», — сказал барин.

Его лица Юра не помнил, но было несложно догадаться, кто это был. Также несложно, как связать этот сон с просмотром фильма про Вяземского и Воронову на ночь. Да и со всеми событиями последних недель.

И Юра бы, возможно, так и сделал. Счел этот сон не более чем отпечатком воображения, ожидаемым следствием чрезмерного погружения в другую эпоху и чужие судьбы.