Книга Бурый. Приручить истинную, страница 104 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Мы пойдем с Гордеем за Полей, — отзывается Ичи, поднимаясь и ободряюще хлопая меня по плечу. — Мы друзья. Вляпались вместе, вместе и вылезать будем. Мы Полинку нашу не бросим.

Ася молча кивает, ее глаза вспыхивают ярко-желтым.

— Искать в лесу нет никакого смысла, — ледяным тоном произносит Игорь Медведев. — Слишком большая территория, мы просто потеряемся. Поля, как и мы с Ефимом, связана с миром мертвых. Думаю, там есть ее следы. Так что пойдем через него.

Он закрывает глаза, делает глубокий вдох. Температура в гостиной мгновенно понижается, воздух начинает вибрировать.

Игорь вскидывает руку, выпускает длинные когти. Резким движением буквально разрывает само пространство перед собой.

Ткань мира расходится в стороны, открывая зияющий зев портала. Оттуда мгновенно веет вечным покоем. Изнутри струится призрачный свет.

— За мной. Не отставать, — командует Медведев и первым ныряет в мир мертвых.

Не раздумывая ни секунды, прыгаю следом за ним.

Ичи и Ася бегут за мной.

Пространство выворачивает наизнанку, а затем уши закладывает от поразительной чистой тишины.

Приземляюсь на ноги, тяжело дыша.

Мир мертвых встречает нас завораживающей и пугающей красотой.

Вокруг раскинулось бескрайнее заснеженное поле. Оно искрится миллионами мелких огоньков под светом огромной луны, которая занимает добрую треть небосвода.

Небо здесь черное, низкое, усыпанное десятками звезд.

Здесь нет ветра или звуков, только морозный воздух, от которого перехватывает дыхание.

Игорь отряхивает джинсы от снега, принюхивается.

— Холодно тут, — губы Аси мгновенно синеют.

— Иди сюда, — Ичи притягивает волчицу к себе, его лисьи глаза вспыхивают огнем.

Так-так-так…

— Я не чувствую Полинку, — хмыкает Игорь, затем разворачивается ко мне. — Гордей. Ты ее истинный, шевели задницей и найди свою пару! Здесь ткань реальности тоньше. Больше вероятности, что ты почувствуешь.

— Но как… — начинаю слегка паниковать, и тут до меня доносится едва слышный голос, идущий из самого сердца. Грудь словно стягивает крепкими путами, зверь неистово рвется наружу.

— Гордей… — голос Полины идет из самой души, из моей сути, — помоги…

Я с рычанием обращаюсь в медведя. Тяжело дышу, извергая из пасти густой пар. Следом звериный облик принимают остальные.

Я знаю, где она. Это знание просто есть внутри, как понимание того, что я оборотень.

— Иду, милая… Я тебя спасу!

Издаю яростный рев и срываюсь с места…

Полина

— Что происходит… Где я… — открываю глаза. Не помню, как и когда вырубилась. Последнее, что осталось в памяти, — это злобный взгляд Древнего.

Принюхиваюсь. Пахнет смертью.

Судорожно вдыхаю, пытаюсь пошевелиться, но запястья стягивает грубая веревка. Впивается в кожу, оставляя кровавые следы. Шиплю от боли…

Я лежу на жестком полуразложившемся матрасе. Все в той же лесной избушке. Сбежать не удалось.

С трудом поворачиваю голову, осматриваясь. Внутри все каменеет.

Буквально в метре от меня — иссохшее тело Павла.

Чуть поодаль, в углу на грязном полу, сидит связанная Танюша. Малышка тихо, захлебываясь слезами, мычит сквозь тряпичный кляп.

— Боги… — выдыхаю, делаю рывок, но кожу вновь опаляет боль. Обращаюсь к своему зверю, но медведица будто спит.

У заколоченного окна, спиной ко мне, копошится Улисс. Что-то перебирает на столе, шуршит сухими травами и мерзко бормочет под нос.