Книга Чужая для своего Альфы, страница 36 – Камилла Россини

Сайлас Брок.

Этот полуведьмак-полуоборотень возомнил себя богом этих земель. Он решил, что может ломать жизни первородных Белых Волков и оставаться безнаказанным. Но он совершил главную ошибку: он оставил меня в живых. Он забрал мою волчицу, но он не смог вырезать из моей души характер вожака и расчетливый, холодный ум первоклассного адвоката Столицы, который умеет уничтожать врагов до основания.

Я медленно, уверенно отстранилась от груди Дориана. Поднялась на ноги, не прибегая к помощи. Мое дыхание стало ровным, а голос... голос прозвучал так тихо и леденяще, что даже Дориан подсознательно подобрался, уловив перемену в моей энергетике.

Я подошла к Скай, которая испуганно смотрела на меня, вытирая слезы. Положила ладонь ей на голову и посмотрела на сестру взглядом, в котором больше не было места слабости. Только чистая, смертоносная жажда мести.

— Вытри слезы, Скай, — тихо, но с пугающим металлом произнесла я. — Время плакать окончено. Сайлас Брок ответит за каждую слезу нашей матери. За каждую каплю моей крови. Он думает, что запер Белую Волчицу? Он забыл, что я все еще наследница вожака.

Я повернулась к панорамному окну, глядя на Сити, а затем снова посмотрела на сестру.

— Собирайся. Мы возвращаемся домой.

Запах соленых девичьих слез — вот всё, что осталось в воздухееё кабинета, когда плотина лжи окончательно рухнула.

Я сидел на краю массивного стола Авроры, намертво вцепившись пальцами в полированное дерево, чтобы сдержать своего зверя. Мой волк внутри не просто рычал — он исходил кровавой, первобытной яростью, готовый разнести эти панорамные окна Сити к чертям, сорваться с места и бежать на север. Туда, где в клетках ублюдка Сайласа Брока томилась оторванная, окровавленная половина души моей истинной пары. Каждая клетка моего тела требовала немедленной, жестокой расправы. Мне хотелось собственными клыками перегрызть глотку этому полуведьмаку, выпустить его гнилую кровь на те самые ритуальные камни и вернуть моей девочке её серебряный свет.

Но сильнее этой слепой злобы во мне сейчас выли растерянность и оглушительная, давящая тревога.

Я смотрел на Аврору, которая медленно поднималась на ноги, отказываясь от любой помощи. Её лицо застывало, превращаясь в безупречную, леденящую маску безжалостного палача. И это пугало меня до усрачки. Я привык к покорности человеческих женщин, привык к тому, что Альфа — это абсолютная сила, способная защитить и укрыть свою пару от любого шторма. Но Рори... Она не была слабой человечкой, требующей спасения. Из глубины её разбитого сердца, прямо на моих глазах, поднималась концентрированная, смертоносная ярость истинного вожака. Она ковала свой лед шесть лет, превращая его в оружие, и сейчас я видел перед собой не жертву, а карающего бога, который хладнокровно осматривает эшафот для своего врага. Это выбивало почву из-под ног. Мой волк метался, не понимая, как вести себя с парой, которая потеряла зверя, но сохранила железный хребет королевской династии.

— Скай, — голос Авроры прозвучал так тихо и леденяще, что даже я подсознательно подобрался, уловив тектонический сдвиг в её энергетике. Она подошла к сестре, ласково, но уверенно положила ладонь ей на голову. — Вытри слезы. Время плакать окончено. Сайлас Брок ответит за каждую слезу нашей матери. За каждую каплю моей крови. Катя! — резко крикнула она в селектор. — Заведи мою сестру в комнату отдыха, налей ей чаю и не выпускай, пока я не позову.