Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 86 – Лилия Тимолаева

Я несколько секунд не могла ответить.

— Что за воспоминание?

— Если назову, я уже начну его возвращать.

— Ты понимаешь, насколько меня раздражают эти правила прежней Агнии?

— Тогда она сказала, что нынешняя будет в ярости.

— Великолепно. Хоть где-то я предсказуема.

Харса вздохнула.

— Я впервые в жизни жалею человека, который дал слишком точное обещание.

Я смотрела на Ортана.

— Оно связано с Леонардом?

— Да.

— С тобой?

Он помолчал.

— Да.

От ответа по спине прошёл холод.

— С моим пленом?

— Нет.

— С первой попыткой уйти?

— Частично.

Я сжала пальцы.

— И что мне нужно сказать?

Ортан не отвёл взгляда.

— Ничего сложного.

— Тогда говори.

— Ты должна сама решить, что хочешь узнать, даже не зная содержания.

— Это опять звучит безумно.

— Согласен.

— А если потребую сейчас?

Он ответил сразу:

— Тогда расскажу всё.

Я смотрела на мужчину напротив, которого уже однажды выбрала хранителем правды именно потому, что считала достаточно далёким, чтобы он не решал за меня.

Теперь он больше не был далёким.

Вчера я сама его поцеловала.

И где-то в моём утраченном прошлом существовало ещё одно воспоминание, связанное одновременно с ним, Леонардом и моим первым желанием уйти.

Ортан ждал.

Не подсказывал.

Не убеждал.

Потому что два года назад я заставила его дать ещё одно обещание.

Он должен был никогда не возвращать мне это воспоминание, пока я сама прямо не потребую его обратно.

— Тогда я требую вернуть его.

Слова прозвучали ещё до того, как карета успела свернуть со Старой улицы. Я сказала их спокойно, без той злости, которая несколько минут назад заставляла меня забрасывать Ортана вопросами, и именно поэтому была уверена: передумывать не стану. После зеркальной комнаты у меня по-прежнему дрожали пальцы, в памяти ещё жили каменная клетка, голос похитителя и молодой Леонард, сидевший возле моей кровати, однако решение родилось не из этих образов. Я слишком долго узнавала собственную жизнь из чужих рассказов и больше не собиралась оставлять ещё одну закрытую дверь только потому, что когда-то сама попросила поставить на неё замок.

Ортан сидел напротив. Харса возле окна перестала смотреть на улицу, но не вмешалась.

— Что именно ты требуешь? — спросил он.

— Пакет. Воспоминание. Всё, что я оставила тебе два года назад.

— Это разные вещи.

— Тогда начни с пакета.

Я ожидала, что он кивнёт. Несколько минут назад, когда я спросила, что произойдёт, если потребую правду сейчас, он ответил: «Тогда расскажу всё». Поэтому пауза, возникшая после моей просьбы, насторожила раньше, чем я успела рассердиться.

— Пакет я не отдам, пока ты не выполнишь условие, которое сама оставила, — сказал Ортан.

Я несколько секунд смотрела на него, убеждаясь, что правильно услышала.

— Какое условие?

— То, о котором уже говорил. На внешней стороне есть фраза. Ты велела передать пакет только после того, как произнесёшь её сама.

— Тогда скажи мне фразу.

— Не могу.

— Не хочешь.

— И не могу, и не хочу. Если подскажу, обещание потеряет смысл.

Карета покачнулась на неровном камне. Харса опустила папку на колени и посмотрела на Ортана с выражением, в котором читалось явное предчувствие беды.

Я сдержала первое желание повысить голос.

— Ты только что сказал, что, если я потребую, расскажешь всё.