Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 53 – Лилия Тимолаева

— Если отвечу честно, наказание станет суровее?

— Леонард.

— Двадцать минут.

— Час.

— Я верю, что для тебя это ощущалось как час.

Я бросила в него полотенцем.

Он поймал, встал и, смеясь, подошёл ко мне. Тогда мне было двадцать четыре, ему тридцать один, у нас едва хватало денег до конца месяца, а единственной дорогой вещью в доме оставался мой орочий словарь. Леонард потратил половину жалованья на то, чтобы купить его мне перед свадьбой, и потом две недели изображал человека, который совершенно не переживает из-за пустого кошелька.

Я помнила продолжение вечера.

Мы поссорились ещё раз из-за его привычки брать мои записи без спроса, после чего Леонард торжественно написал на внутренней стороне дверцы шкафа: «Чужие словари не трогать». Ниже я добавила: «Чужие рубашки тоже», потому что однажды испортила ему воротник, пытаясь вывести чернильное пятно.

Надписи прожили там до нашего переезда.

Когда мы покидали дом, я предложила снять дверцу и забрать с собой.

Леонард ответил, что домовладелец вряд ли оценит нашу семейную историю настолько высоко.

Воспоминание пришло целиком, без боли и без магического удара. Оно раскрывалось постепенно, как давно не открываемая комната, где вещи всё ещё стоят на своих местах.

Я положила первое письмо рядом и достала следующее.

Через час на столе лежало девять листов, а вокруг меня существовало сразу два времени.

В одном я сидела в северной комнате орочьего представительства, ставшей моим временным домом. В другом Леонард возвращался после первого серьёзного повышения, подхватывал меня на руки прямо в прихожей и кружил, пока я не потребовала поставить меня на пол, потому что у него кружится голова значительно меньше, чем у меня.

Я вспомнила, как мы впервые смогли позволить себе дом с отдельным кабинетом.

Тогда он ещё был меньше нынешнего, зато у меня появилась настоящая рабочая комната. Леонард привёл меня туда с завязанными глазами, снял повязку и несколько секунд с гордостью наблюдал, как я смотрю на полки от пола до потолка.

— Они все мои? — спросила я.

— Полки — наши. Но я подозреваю, что через месяц мои книги будут выселены.

— Через неделю.

— Какая жестокая женщина.

— Ты знал, на ком женился.

— Поэтому и женился.

Он сам собирал книжный шкаф и потом три дня скрывал порез на ладони, чтобы я не узнала, насколько плохо он обращается с инструментами. Я всё равно заметила, потому что Леонард держал перо непривычно осторожно.

Я вспомнила первый большой перевод, который мне доверили после свадьбы. Тогда несколько придворных открыто намекали, что место мне досталось благодаря мужу. Я вернулась домой злая и униженная, бросила бумаги на стол и заявила, что откажусь.

Леонард прочитал первые две страницы.

— Перевод хороший.

— Я знаю.

— Тогда почему ты собираешься уходить?

— Потому что они уверены, что без тебя меня бы сюда не пустили.

Он положил лист.

— А без меня тебя бы пустили?

Я разозлилась ещё сильнее.

— Очень поддержал.

— Я серьёзно. Возможно, моё имя открыло одну дверь. И что? Внутри комнаты работу делаешь ты. Завтра они будут слушать твой перевод, а не мою фамилию.

— Тебе легко говорить.

— Тогда докажи им, что правы в одном: я действительно женился на женщине значительно умнее себя и бессовестно пользуюсь преимуществами.