Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 18 – Лилия Тимолаева

Я вышла из старого дома.

На улице уже было людно. Возле перекрёстка спорили два торговца, проехала карета, кто-то окликнул знакомого через дорогу.

Я стояла среди обычного утреннего города и впервые совершенно ясно понимала: домой я вернуться могу, но оставаться там нельзя.

Не после того, что увидела.

Проблема заключалась в том, что уйти недостаточно.

Я уже уходила.

Леонард находил меня.

Человеческий брак давал ему слишком много возможностей потребовать моего возвращения, особенно если он объявит, что жена находится в смятении и не способна принимать решения. При его положении во дворце найдётся достаточно людей, которые поверят ему раньше, чем мне.

Я шла по улице, перебирая варианты.

Эмма не подходила.

Гостиница — тем более.

Уехать из столицы? Леонард найдёт.

Обратиться к королю? Сначала придётся доказать невозможное, а до этого я останусь его законной женой.

И тогда в памяти всплыл разговор, который несколько лет назад казался мне всего лишь профессиональной любопытной деталью.

Переговоры с орками.

Длинный стол.

Возмущённый человеческий советник, споривший о брачных обязательствах.

Ортан Грейр сидел напротив меня и лениво вращал в пальцах металлическую застёжку плаща.

Советник заявил:

— Женщина не может выйти из брака только потому, что решила перейти под защиту другого рода.

Ортан поднял глаза.

— У людей — не может. У нас — может.

Я тогда переводила его слова королю и ещё уточнила значение, потому что решила, что неправильно поняла.

Не ошиблась.

По орочьему праву свободная женщина, добровольно вступившая в другой род через признанный брачный договор, переставала подчиняться прежним семейным обязательствам.

Это правило возникло после древних межродовых войн и сохранилось даже в современных договорах.

Тогда оно казалось дикостью.

Сегодня — выходом.

Я остановилась посреди мостовой.

Возница раздражённо крикнул, чтобы я убралась с дороги.

Я шагнула к тротуару.

Ортан Грейр.

Из всех людей и орков, с которыми я работала, он был последним, к кому хотелось обращаться за помощью. Мы не были друзьями. При первой встрече он заявил, что человеческие переводчики превращают три орочьих слова в десять, чтобы оправдать свою зарплату. Я ответила, что орочьи переговорщики говорят тремя словами потому, что четвёртое им приходится долго подбирать.

После этого он потребовал, чтобы на следующих переговорах переводила только я.

Он жил в столице временно, в орочьем представительстве возле восточных ворот.

Если закон по-прежнему действовал, мне требовался не побег.

Мне требовался договор.

От этой мысли стало страшно уже по другой причине.

Брак с орком.

Даже временный.

Даже формальный.

Я представила Леонарда, когда он узнает.

Потом вспомнила себя возле двери с дорожной сумкой.

Четыре раза я дошла до ворот.

Дважды уехала.

И каждый раз возвращалась.

Седьмая попытка должна была отличаться от предыдущих.

Я направилась домой, потому что для договора нужны были документы, а главное — мне требовалось понять, сколько времени остаётся.

Ответ обнаружился быстрее, чем хотелось.

На столе в гостиной лежало приглашение, которое я вчера уже держала в руках и не прочитала до конца.

Плотная кремовая бумага, герб Кроссов, дата.

Ежегодный семейный вечер памяти рода.

Я знала этот обряд.

Раз в год Леонард посещал старый дом, открывал зеркальную комнату и подтверждал связь с родовыми реликвиями. После свадьбы он несколько раз брал меня с собой. В последние годы я почему-то перестала присутствовать.