Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 129 – Лилия Тимолаева

Она стала полной.

Разница оказалась огромной.

Первые недели я иногда просыпалась с ощущением, что во мне живут несколько времён сразу. Я могла сидеть над переводом торгового договора и внезапно вспомнить зимний мост, который годами отсутствовал в моём дне рождения. Могла услышать спор за дверью и увидеть кухню нашего первого дома. Иногда рядом с хорошим воспоминанием сразу вставало плохое, но теперь между ними больше никто не выбирал за меня.

Я училась жить со всем.

Ортана это тоже касалось.

Он не превратился в безупречного мужчину после одного правильного ответа у зеркала. Через две недели мы поссорились из-за поездки к северной границе, потому что он считал предложенный маршрут опасным и двадцать минут доказывал это с таким видом, что мне хотелось отправиться туда из одного упрямства. Через месяц он назначил рабочую встречу на рассвет, забыв предупредить, и получил от меня лекцию о разнице между главой дома и хозяином чужого времени.

Он отвечал.

Злился.

Один раз хлопнул дверью, вернулся через минуту и признал, что дверь не виновата.

Я смеялась.

Мы работали вместе, но моё имя всё чаще появлялось на документах отдельно от Грейров. После нескольких успешных соглашений человеческая канцелярия начала присылать запросы напрямую мне. Орочьи дома делали то же. Иногда это раздражало Ортана, потому что его собственный переводчик оказывался занят на переговорах, где он вообще не участвовал.

— Я начинаю понимать недостатки твоей профессиональной независимости, — заявил он однажды.

— Поздно. Ты сам заказал печать с фамилией Кервен.

— Главная ошибка моей жизни.

— Нет. До главной ещё далеко.

— Успокаивает.

В северной комнате по-прежнему стояли мои вещи. Некоторые постепенно переместились в другое крыло, но никто не объявлял день, когда это должно произойти. Иногда я спала у себя. Иногда Ортан просыпался рядом со мной. Иногда мы проводили три дня на разных переговорах и встречались вечером во дворе так, словно не виделись месяц.

Он никогда не спрашивал, почему я оставила часть книг в северном шкафу.

Я никогда не требовала, чтобы он перестал бояться моего ухода.

Страх существовал.

Он просто перестал быть распоряжением.

Самым странным последствием обряда оказался тот маленький пробел, который я заметила сразу после зеркала.

Поначалу я решила не трогать его. После года охоты за собственной памятью мне впервые не хотелось превращать каждый отсутствующий час в новую задачу. Я знала главное: зеркало вернуло всё, что Леонард забрал. Потеря относилась к последним дням и была ценой, которую я приняла заранее.

Ортан отвечал на вопросы, если я задавала.

Я спрашивала редко.

Помнила дождливую галерею. Помнила, как едва не поцеловала его и вместо этого увидела белый дворцовый коридор двухлетней давности. Помнила следующий день, разговоры, пакет, письмо Леонарда.

Между этими точками оставалось что-то.

Я знала, что там был Ортан.

Этого пока хватало.

Прошли месяцы.

Осень сменилась зимой, зима уступила весне. Старое зеркало Кроссов осталось под королевской печатью и больше не возвращалось в мою жизнь. Леонард не писал. Однажды я увидела его издалека у здания совета: без прежнего знака, в разговоре с каким-то старым знакомым. Он заметил меня, кивнул.

Я ответила.

Мы пошли дальше каждый своей дорогой.