Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 120 – Лилия Тимолаева

Леонард кивнул.

Он не стал продолжать.

Я подошла к зеркалу и взялась за край ткани. В прошлый раз рука дрожала. Сейчас тоже. Разница заключалась лишь в том, что теперь я не пыталась считать страх признаком неправильного решения.

Ткань легла на кресло.

В зеркале появились наши отражения.

Я увидела себя первой. Тёмное платье, знак Грейров у воротника, распущенная после дороги прядь волос, лицо уставшей женщины, которой за несколько дней пришлось познакомиться с несколькими версиями собственной жизни.

Справа отражался Леонард.

За ним Ортан.

У двери Харса.

Я достала кольцо.

Серебряный ободок лежал на ладони привычно, хотя уже несколько дней не принадлежал пальцу. Когда-то он был самым дорогим моим украшением, потому что Леонард купил его, едва располагая деньгами, и дрожал во время предложения сильнее меня. Потом кольцо стало связью с зеркалом и символом того, чего я боялась.

Сегодня оно было ключом.

Последний раз.

Я положила его на нижнюю часть рамы.

По серебру прошёл слабый свет.

Ортан за моей спиной сделал вдох.

Я увидела движение в отражении и обернулась.

— Всё хорошо?

Он посмотрел на меня с явным недовольством.

— Ты сейчас серьёзно спрашиваешь это у меня?

— Да.

— Нет.

Я улыбнулась.

— Честно.

— Ты требовала.

— Хочешь выйти?

— Нет.

— Тогда оставайся.

Ортан кивнул.

Леонард подошёл к зеркалу, но остановился дальше, чем требовалось. Его рука оставалась у тела.

— Когда будешь готова.

Я посмотрела на собственное отражение.

В последние дни мне столько раз приходилось говорить о праве на память, что слова начали казаться большими и отвлечёнными. Здесь всё сводилось к одному движению. Леонард коснётся кольца. Связи, которые он годами закрывал, откроются. Я получу дни, из которых меня вырезали, и никто заранее не знает, что зеркало заберёт взамен.

Возможно, ничего.

Возможно, утро, когда я нашла записку.

Возможно, договор.

Возможно, первый поцелуй.

Я повернулась к Харсе.

— Если после этого я не вспомню последние дни, у тебя останутся документы?

— Все.

— Договор?

— В трёх экземплярах. Один у меня, один в королевской канцелярии, один у тебя.

— Письмо из пакета?

— В твоей комнате.

Я кивнула.

— Не рассказывай мне всё сразу.

Харса нахмурилась.

Ортан тоже.

— Что именно значит «не сразу»? — спросила она.

— Если я очнусь и не буду понимать, что произошло, скажи только, что сама потребовала вернуть память и знала о риске. Дальше я буду спрашивать.

— Как два года назад? — спросил Ортан.

— Нет. Тогда я запрещала рассказывать, пока сама не вспомню. Сейчас запрещать не хочу. Я хочу иметь возможность задавать вопросы в своём темпе.

Харса кивнула.

— Это могу.

Я посмотрела на Леонарда.

— Ты тоже.

— Хорошо.

— И никаких попыток сразу объяснить мне, что я чувствовала к тебе до обряда.

Его лицо дрогнуло.

— Хорошо.

— Даже если я буду помнить только счастливые годы.

Пауза получилась длиннее.

— Даже тогда.

Вот этого ответа я ждала.

Я снова посмотрела на Ортана.

Он стоял там же, у стены, но теперь руки были скрещены на груди так крепко, что я сразу поняла: если позволить, он проведёт весь обряд, удерживая себя на месте силой.

— А ты?

— Что я?

— Если забуду тебя.

На его лице появилась боль, которую он не успел скрыть.

— Буду отвечать на вопросы.

— Только?

— Агния, если ты хочешь сейчас получить от меня список благородных обещаний, время выбрала отвратительное.