Книга Без паники! или Влюбиться любой ценой, страница 89 – Любовь Фомина

Не проходит часа, как я оказываюсь на месте. Все гуляют. Неудивительно, погода еще сносная для этого времени года.

— Это Михаил Алексеевич! — Кричит кто-то из детей, а остальные подхватывают. И толпа устремляется ко мне.

— Михаил Алексеевич! — Слышится из разных концов этой скромной толпы. Дети окружают меня. Кто-то обнимает, кто-то показывает игрушки …

— Смотрите, смотрите! У меня новый зайчик!

— А мне куклу подарили!

— А я просто соскучилась, — скромно говорит девочка четырех лет мне на ухо.

Я знаю каждого по именно. Вот Петя протягивает мне формочки для песка, рядом с ним стоит его сестра Лиля и гордо держит плюшевого зайца над головой. Настюша хвастается косичками, что сама заплела младшей сестре Вике. А маленькая Вера просто меня обнимает. Тут же и новые ребята. Им повезло больше, хоть о везении в их случае можно забыть. Некоторых изъяли из семей. Несколько человек и вовсе отказники, которых постоянно возили по различным приютам, желая скорее избавиться от очередного голодного рта. Дети росли, а их никто не брал под опеку. Государственным учреждениям сложно пришлось. Скромное финансирование, постоянные реорганизации, текучка кадров из-за низких зарплат. Несколько детских домов и вовсе закрылись в этом районе. А я не смог просто оставить детей. Раньше я только жертвовал некоторые суммы раз в месяц. Но так случилось, что помощь стала требоваться все чаще и в больших размерах. Мне периодически звонили, и я каждый раз приезжал. Дети ведь не виноваты, что им не повезло с родителями. А я не могу допустить, чтобы выросло столько много несчастных, душевно больных людей. Они стали моей слабостью.

Но все держится в секрете. Я нигде не афиширую, что помогаю детскому дому, регулярно оказывая любую помощь, в том числе финансовую, не смотря на размер требующихся сумм. Официально я тоже нигде не значусь. И надеюсь, что так и будет в дальнейшем. Если только не решат закрыть этот детский дом. Тогда придется его выкупать у государства. Но надеюсь, что до этого не дойдет. Мне не нужна огласка. Она ни к чему. Если я могу сделать несколько детей хоть немного счастливее, значит, все делаю правильно.

— А почему вы так редко приезжаете? — Тихонько Вера спрашивает меня, также робко и на ухо. Я беру ее на руки.

— Слишком много дел, — улыбка сама проступает, и сделать с собой я ничего не могу.

— А вы останетесь? — Выкрикивает Сережа — мальчик, слишком умный для своих десяти лет.

— Я здесь ненадолго. Ну идите, гуляйте, — опускаю я Веру на землю, поправляя задравшийся вверх подол длинной куртки.

Дети подбегают еще раз обнять меня. Смотрю на часы. Уже слишком много времени. Дети разбредаются по своим делам, а я иду решать внезапные проблемы. На все уходит три часа. Допрос охранника, что обещает вести себя прилично, разговоры с воспитателями и нянечками, разговор с наглым поставщиком. Приходится связаться с другим, подтвердив окончание контракта с текущим. Помощника выдергиваю с работы для массовой закупки продуктов на ближайшие дни, пока новый поставщик не сможет начать работу.

Наступает время обеда. И я звоню Лие. Пускай выговорится сейчас, а вечером меня не беспокоит. Я все равно буду занят работой, которую должен выполнять сейчас.