Книга Босс (не) моих фантазий, страница 32 – Любовь Фомина

— Валерия! Поймите, это все очень серьезно. А на такие авантюрные договоренности с начальством странно полагаться.

— Значит, я вам не могу верить?

— Господи, да причем тут это? — Павел Сергеевич заводит руки за голову и обращает взгляд к потолку. Согласна, там, возможно, и интереснее, я же сегодня без макияжа и должной укладки, чтобы можно было мной любоваться.

— А разве я не права?

— Вы, Валерия, не правы. Перестаньте копаться.

— А то что?

— Уволю.

— Да пожалуйста! Увольняйте! Но что за что? За любопытство и желание помочь? За выполнение своей работы? — Мамочки… Что я говорю? Зачем… Меня же теперь точно уволят. Вот точно, язык мой — враг мой. Но теперь уже ничего не поделать. Назад пути нет. Раз начала гнуть свою странную линию, обреченную на поражение, придется идти до конца. И зачем полезла вообще туда, возомнив, что раз проработала неделю-две, значит, все можно. И понадеялась к тому же, что с начальством можно дружить. Хотя точно знаю, что это не так.

— За нарушение должностных инструкций.

— Я не подписывала бумаг, в которых бы говорилось о том, что к каким-то делам у меня нет допуска, а значит, я не могу их вести.

— Валерия.

Больше Павел Сергеевич не сказал ничего. Только с чересчур серьезным лицом начал свербить меня глазами, сложив руки на груди. Но раз я внезапно такая сегодня дерзкая, то тоже отступать не собираюсь. Сижу и смотрю на него. Правда от того, что он возвышается надо мной, практически сразу становится некомфортно. Как слон и моська, ей богу. Смотреть уже не хочется в его сторону, но я все жду, что он расколется первым. Конечно, весьма странное поведение при моей ситуации, но я не могу сейчас сломаться! Вот чувствую, что нельзя. Надо стоять на своем до конца. А в мыслях то уже и позабылось, для чего это все, ведь… Павел Сергеевич такой красивый, когда злится. И он начальник. Об этом нужно хотя бы иногда вспоминать, раз забывать об этом мне дается слишком легко.

— Это было первое и последнее предупреждение. Вы поняли, Валерия? — Не выдерживает директор и сдается первым в игре в гляделки.

— Что-то еще?

— Разумеется. Завтра выходите отрабатывать. Нарушение фиксировать не буду. Но к 10 утра быть на работе.

— Но завтра же суббота. — Мгновенно я теряюсь, не ожидая такого поворота событий.

— Поэтому к 10. Не забывайте о моей доброте. До свидания.

Павел Сергеевич резко встает и выходит, обязательно хлопая дверью. А я моментально начинаю краснеть. Во что я влипла… Более того, если наш разговор никто не слышал, то хлопок дверью разлетелся по всем коридорам. Как мне теперь в глаза то всем смотреть? Явно начнутся вопросы и сплетни. Ой ну и дура… Хотя бы раз попробовала бы держать язык за зубами, может что хорошее случилось бы.

Остаток рабочего дня проходит в тишине и относительном спокойствии. Константин Андреевич сразу садится за свой компьютер, вернувшись с обеда, и будто бы даже забывает о моем присутствии. Я же доразгребаю бумаги с еще только первого дня. И когда заканчивается рабочее время я сначала жду, пока все уйдут домой, прислушиваясь к шагам в коридоре, и только уже потом собираюсь сама. Быстрым шагом иду до лифта, практически переходя на бег. Только бы с директором не столкнуться!

Дорога до дома привычного спокойствия не приносит. Мысли так и заняты тем, как я завтра пойду отрабатывать свой проступок — по словам директора.