Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 73 – Любовь Фомина

— Я не верю в это, — разносится эхом голос где-то вдалеке.

— Такие времена, — отвечают ему, — я уже во все готов верить, если моя вера принесет спокойствие.

— И все равно странно. Будь этоона, то не была бы здесь.

— Ты считаешь, что должны быть явные знаки? Дорожка из тел, например? — хмыкает мужчина, находясь совсем рядом со мной.

Я затаиваюсь. Не хочу сразу выдавать себя, куда лучше подслушать и хотя бы что-то понять.

— О, вот и пленница, — подходит ближе один из мужчин и зажигает сферу над головой. Он выглядит вполне типично: лицо, выдающее немало прожитых лет, но еще готовое на подвиги, волосы до плеч, серая кофта, черный низ. Он заглядывает мне в глаза, будто пытается что-то узнать в них, увидеть ответ на свой вопрос. Я молчаливо смотрю в ответ.

— Пить хочешь? — спрашивает у меня другой, можно сказать, совершенно такой же мужчина. У них даже черты лица схожи. И потому создается впечатление, что у меня в глазах начинает двоиться.

— Пить не хочу, — лгу я, понимая, что именно это будет сейчас безопаснее. Не хочу повторить судьбу Персефоны или Кроноса. — Лучше скажите, где я.

— Вот те на!

— А девчонка-то и не поняла еще, что… — с усмешкой начинает говорить тот, что стоит поодаль.

— Тс-с! — Прерывает его слова мужчина, склонившийся передо мной.

— Я-то молчу, молчу. Но вот увидишь, что прав буду. — собеседник его закатывает глаза, чуть отворачиваясь от меня, и я успеваю заметить, что из штанов у него выглядывает рукоять оружия. Видимо, кинжал.

Чувство самосохранения заставляет меня сжаться, подобрать под себя ноги и немного вдавиться в стену, что за спиной. Глупо, конечно, но кто знает, быть может, именно это меня спасет.

— Так где я? — ну совершенно непринужденно спрашиваю я, словно нет никаких клеток, оков и пугающей темноты.

— В темнице, — как само собой разумеющееся говорит тот, что ближе.

— А где находится эта темница?

— Девочка, прекрати играть в игры. — отмахивается он, пока второй молча стоит и оценивает ситуацию. Я предполагаю, что происходит, но все равно хочется убедиться в своей правоте.

— Нет, подождите, — с некоторой наглостью в голосе отвечаю я, пытаясь выставить все не так, как кажется. Хоть это, к слову, и безнадежно, но с чем черт не шутит! — В ночи во время сна меня выкрадывают из моей постели, заковывают непонятно во что, оставляют на полу за решеткой, а после этого и не говорят, куда отправили. А главное, за что!

— Ты нам, это, головы не дури давай. Мы только узнать, не померла ли ты, пришли. А вопросы уже не нам задавай. А то знаем мы ваши эти штучки.

— Какие штучки? — не понимаю я.

— Женские, — смеется мужчина позади. Он хлопает второго по плечу, и они молча уходят от меня, скрываются во тьме. Еще какое-то время я слышу звук их шагов, но скоро затихает и он.

Становится очевидно, что я здесь из-за того, что на меня пали подозрения в связи с ведьмой. Не ясно, какой это лагерь: «плохой» или «хороший», но понятно одно — не стоит здесь никому доверять.

Долгое время, пока сижу в одиночестве, я предполагаю различные версии происходящего, но ни в одной из них не появляется логичного объяснения тому, как Кристиан хотел мне помочь. Если же бросить меня в тюрьму — единственный его «правильный» вариант, то подробностей сильно не хватает. Да и в секрете это можно было не держать. Более того, сразу бы надел на меня эти наручники, которые явно блокируют магию, да и дело с концом. Не обязательно было настолько издеваться, бросая за решетку. Нет, все-таки что-то здесь не сходится.