Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 11 – Любовь Фомина

Скука нависает надо мной, как грозовая туча. Она сгущается, сжимая пространство вокруг.

И внезапно открывается дверь. От неожиданности из положения лежа (разумеется, на полу — не на кровати же!) я подскакиваю. Вот он мой шанс вырваться наружу из этой тюрьмы! Но мой надзиратель тоже оказывается тут. Он, стоя в коридоре, прожигает меня холодным взглядом.

— Вижу, ты веселишься, — издевается он, хоть и в голове не проскакивает ни нотки сарказма.

— Ты — изверг! — Кричу я на него, но из комнаты поскорее выхожу, пока важный мужчина не передумал.

— Я такой, какой есть.

— Мне виднее, — прищуриваю я глаза и высовываю язык с характерным звуком, дразня его. Но вновь не получаю ни одной ответной эмоции. Азарт берет надо мной верх. Так и хочется что-нибудь сделать с Кристианом, чтобы расшевелить его.

Щекотка не помогает. Он никак не реагирует на это. И даже мои странные попытки найти уязвимое место его не веселят. Я прыгаю на него, повисая на шее и отрывая ноги от пола.

— Тренируешь новый вид флирта? — Скучающе говорит он.

— А что, получается? — Пыхчу я сквозь слова, измотав саму себя.

— Нет. Но ты все равно осторожнее.

— Пол поцарапаю? — Ехидничаю я.

— Не удержусь. Поверю в твои старания и уложу под собой.

— Такие угрозы уже не актуальны, — отмахиваюсь я. — Вдруг еще мне понравится. Тогда сам будешь бегать от меня.

— Согласен. Нужно придумывать новое наказание.

На мгновение Кристиан становится собой. Ну или просто тем, кого я знаю. Нотки сарказма и непосредственного дурачества проскакивают в его словах, но эта лавочка закрывается слишком быстро, не определившись с часами работы.

— Ты за мной по делу или совесть замучила?

— Не думай обо мне так хорошо. — Вздергивает Кристиан бровь вверх. — У меня нет совести.

— Так и чем обязана визитом?

— Ужин.

— А-а. Ну веди, — руками я делаю взмах, как бы предлагая ему идти первым.

— Нет. Ты пойдешь первая.

— Там ловушки?

— Буду следить, чтобы никуда не свернула. — Холодно произносит он.

Кристиан меня, конечно, не подпинывает, но командует, реагируя на каждое мое замедление перед остановкой, чтобы попытаться разглядеть хоть еще что-то. «Вперед», «влево», «направо» звучит слишком жестко, словно меня действительно посадили за решетку.

Наконец мы оказываемся на месте. Я это понимаю по Кристиану, который, обгоняя и огибая меня, тут же садится на стул. Он щелкает пальцами, и на столе появляется несколько тарелок с едой. Все выглядит вполне прилично и, что куда важнее, даже съедобно. Я усаживаюсь рядом с ним на соседний стул и начинаю наблюдать. Впервые в жизни кусок в горло не лезет.

Я хочу запомнить все в подробностях, мельчайших деталях. Черная деревянная мебель, пустые рамки на таких же белых, как и везде, стенах, закрытая дверь вдалеке. Так и хочется туда зайти, не скрывая любопытства. Но я послушно сижу на месте, надеясь получить желаемое менее радикальными способами.

— Почему ты такой хмурый? — Не сдаюсь я получить ответ на этот вопрос.

— Ешь. — Чуть сердито бросает он и закидывает в рот ложку чего-то.

— Ты же сам понимаешь, что это не нормально? За пределами своего дома ты был куда более живым, чем внутри него. Все должно быть либо наоборот, либо … этого просто не должно быть. Может, я могу тебе помочь?

— Ешь. — Холодно повторяет Кристиан, не смотря в мою сторону. Все его внимание приковано к еде, словно он ничего съестного не видел очень давно. Меня это жутко выводит из себя. Знала бы, что так будет, поехала бы с Дебой.