Книга Магический очаг, Донат и я, страница 39 – Ингрида Пюли

— Это моё истинное желание, — сказала я вслух. — Не идеальное. Не героическое. Просто — хочу жить по-своему. И не бояться, что это неправильно.

Я бросила записку в огонь.

Очаг вздохнул.

А потом взорвался конфетти.

Золотые, розовые, синие искры взлетели под потолок, закружились, оседая на стенах, на комиссии, на Вольском, на мне. Пламя из болезненного стало живым — ярким, тёплым, смеющимся.

Это было похоже на дурацкий розыгрыш, но я и Борис не имели к нему отношения.

По крайней мере, он выглядел таким же растерянным, как и я, но длилось это недолго.

Из камина вылетел свиток, развернулся в воздухе и засветился, Председатель с помощью заклинания проявил слова:

«Новое правило быта утверждено: Искренность выше формул. Очаг признаёт хозяйку. Претензии Корпорации отклонены».

Комиссия молчала. Вольский побледнел.

— Но… это невозможно! — выдохнул он. — Она использовала нестандартный подход!

— Нестандартный подход, который доказал свою эффективность, — сказал Борис, поднимаясь с кресла. — Я фиксирую победу Мирославы Прохоровой. Очаг стабилен. Конкуренция закрыта.

Председатель комиссии кивнул и поставил печать на свиток.

Вольский вышел, не прощаясь.

А я осталась стоять посреди конфетти, с горящим Очагом и чувством, что я только что выиграла не просто битву. Я выиграла право быть собой.

Борис подошёл ко мне, улыбнулся — по-настоящему, тепло и как-то по-свойски, будто это было именно то, что мы с ним оба задумали.

— Вы сделали это, Мирослава.

— Я просто… написала правду.

— Именно. Это и есть магия.

Он взял мою руку, сжал, и я не отняла.

А Очаг полыхал, разбрасывая последние искры радости по всему дому.

Эпилог Чай, пицца и шнурки

Три месяца спустя

Я сидела на крыльце дома на Первом Магическом проезде и смотрела, как закат золотит верхушки старых яблонь. В кружке — остывающий чай. Бабушкина кружка с трещинкой, которую я так и не выбросила в память о той, кому всё-таки удалось изменить мою жизнь.

Рядом на перилах сидел Донат и делал вид, что не ждёт, когда я откушу от куска пиццы, которую принёс тролль из «Магической Додо» (у них теперь доставка по всему району).

Слоня мирно урчал в прихожей, припаркованный к розетке. В последнее время он стал реже убираться и чаще просто стоял и слушал, как я разговариваю с Очагом. Я подозревала, что он тоже стареет, но по-своему, уютно.

— Ты сегодня не работаешь? — спросил Донат, косясь на кусок с пеперони. И на пончик, который я приготовила себе на сладкое.

— Работаю. Но удалённо. Роза Аристарховна разрешила доделать отчёты дома.

— А где твой временный напарник?

Понятно, Донат произнёс слово «временный», растягивая слова.

— Не знаю. Сказал, что заедет после шести.

— Снова с портретом дяди возится?

— Донат, отстань.

Я улыбнулась в кружку.

Борис действительно устроился в агентство Розы Аристарховны — на четверть ставки, как он выразился, «для совместительства и душевного равновесия».

Официально он всё ещё числился инспектором Управления, но теперь его реже можно было застать в казённом кабинете и чаще — у меня на кухне с очередным рецептом из бабушкиной книги.

Он приносил торт. Всегда разный и вкусный. Похоже, я скоро растолстею.

Но не моя вина, что этот торт всегда получался идеальным, хотя Борис клялся, что не использует магию. Я не верила, но спорить не хотелось.