Книга Магический очаг, Донат и я, страница 2 – Ингрида Пюли

— Плохой чай, — констатировал Донат, сидя на краю стола и глядя в мою кружку. И вид у него такой: разве чай бывает хороший, это же тебе не сосиска! — У тебя опять лицо как у магической протёкшей трубы.

— Спасибо, друг, подбодрил.

Он продолжил вылизывать усы, игнорируя моё это «друг».

Доната я купила у заводчицы магических зверей, с паспортом, как полагается, с правами, присущими магическим зверям.

Обращаться уважительно, без нужды медицинской и согласия котейки не кастрировать.

В паспорте его значилось: магический кот, сиамской наружности, привит по возрасту, рождён от рода Голублазых Злыдней.

Ему точно подошло! Злыдень из него ещё тот! Другом он меня не считал все три года. Разве что коллегой и соседкой по жилплощади — съёмной двушке,

— Я жрать хочу, между прочим.

Я кинула ему в миску кусочек сыра. Он посмотрел на меня с таким видом, будто я подала ему отвар из крысиных хвостов, но съел вместе с кормом, что прописал ветеринар.

Злыдни — они животом все маются. Но в том не признаются.

Ровно через сорок минут я уже стояла у входной двери, перекинув через плечо рабочую сумку — с виду обычный рюкзак, но на самом деле внутри он размерами с небольшую кладовку.

Донат перед выходом потёрся о мои ноги, но провожать отказался принципиально. Впрочем, как всегда.

Мол, примета плохая.

— Лягушки, — напомнил он, когда я уже взялась за ручку двери. — Не забудь проверить.

Улица встретила меня весенней сыростью.

В нашем районе на окраине столицы, почти в пригороде, своя погода — общее заклинание «Комфорт» здесь не работает уже лет пять, бюджет урезали.

Поэтому я вышла и первым делом задрала голову к небу, поворачиваясь на юго-восток. Пятая линия. Вроде чисто.

Вторым делом я прошла два квартала до перекрёстка, где стояла местная достопримечательность — уличный голем.

Раньше он работал в городской канализации, но бедолагу списали за ненадобностью и по причине устаревшей модификации.

Теперь он просто стоял, огромный, из серого камня и ржавых шарниров, и равнодушно смотрел протёкшими глазами-линзами в пустоту.

Будто скульптура. Памятник проржавевшему прошлому.

Я достала из сумки старую шестерёнку — ещё с прошлой аварии, КПД уже никакой — и положила ему в раскрытую ладонь.

Голем заморгал.

Шестерёнка провалилась куда-то внутрь его механической утробы, и по туловищу прошла лёгкая дрожь. Голем наклонил голову.

Признал, значит. Поздоровался.

— Доброе утро, Гоша, — говорю я и прохожу мимо.

Он провожает меня тихим скрежетом, который у големов считается аналогом «спасибо».

«ГорМагКом» — серое здание в три этажа, похожее на гараж, если бы гараж украсили лепниной в виде гидрантов и труб.

Я прошла через вертушку, которая проверяет магический допуск, и поднялась на второй этаж, в отдел по устранению магических протечек.

В вестибюле за стеклянной перегородкой сидела Маришка.

Ей двадцать девять, но выглядела на двадцать три.

Она была в новой форме — с серебряными нашивками, это повышение даёт такие привилегии. Три месяца назад она обошла меня на аттестации. По баллам.

На 0,3 балла.

Начальник сказал тогда: «Мирослава, вы хороший специалист, но Мария более… перспективна».

Перспективна. То есть моложава, но опытна, зубаста и не научилась улыбаться нужным людям.

Маришка подняла голову и увидела меня. Широко, почти радушно улыбнулась: