Книга Попаданка для дракона. Факультет гарпий, страница 88 – Ингрида Пюли

Я про себя ухмыльнулся: сама-то она честно и ясно никогда не отвечала.

— Накинь, замёрзнешь!

— Не указывай мне, что делать! Для этого у меня есть другой Дракон!

Мать — вспыльчивая Самелия — нахмурилась и, кинув обеспокоенный взгляд на весело разгоревшийся огонь в камине, присела рядом и погладила меня по голове.

Как в детстве.

Жить с Драконами и мёрзнуть от пламени — такое не каждая вытерпит, а она любила ходить по краю, грозя сгореть в жарких объятиях мужа!

В детстве я любил слушать россказни прислуги об их необыкновенной любви и лишь когда вырос, понял, что для домовиков любой брак освящён любовью. Они слишком наивны и добры, чтобы подозревать хозяев в корыстных мотивах.

Мать любила отца, но будучи фейри, не была способна жить только его интересами.

Ещё больше она любила своих детей, но это не мешало ограждать их от, по ёе мнению, ненужных людей.

Так сестра — сильфида — оказалась замужем за Магом, а не за тем беднягой, который выл теперь от тоски на Луну.

С чего-то я решил, что со мной будет иначе.

22.1

— Я так рада, что сегодня к нам придёт твоя невеста! — начало было мать и натужно улыбнулась, пытаясь казаться естественной. — И чем она тебе не угодила? Такая девушка!

— Одержимая гордыней любительница побрякушек.

— Узнаю в тебе Дракона! — ласково улыбнулась мать и потрепала меня по щеке, совсем как в детстве. — У неё занятная коллекция редких по окрасу сапфиров. Надеюсь, она возьмёт её с собой в новый дом. Я обязательно навещу вас вскоре.

Глаза Самелии вспыхнули, как два опала, но через минуту она овладела собой и снова превратилась в мою заботливую мать знатного семейства.

— Что хорошего в камнях? Просто куски горной породы.

— Много ты понимаешь в женщинах! Мы все их любим.

«Не все», — с тоской подумал я, вспоминая наши с Анной разговоры.

Ей я готов был подарить самый чистый бриллиант, лишь бы ввести в свой дом и запереть в спальне.

Она бы смешно обижалась, наверняка твердила о том, что не создана для тихого семейного счастья, но потом смирилась. Анне ничего не оставалось, как рожать детей и следить за домом.

Я бы возвращался вечерами к домашнему огню и рассказывал, как прошёл день. Анна непременно бы давала советы за ужином, а я делал вид, что и так всё продумал. Может, даже прислушался бы. Только жене об этом говорить не обязательно.

— Ты что заулыбался? Мечтаешь о Лилиан?

— Нет, — коротко отрезал я.

— Ка-арл, — протянула мать, став нежной и ранимой. — Ра-асскажи.

— А ты побежишь и всё передашь отцу

— Как можно! — картинно ужаснулась она и расхохоталась. Я любил её тихий смех, похожий на плеск воды. — Ты же мой любимый сынок. Мы та-ак похожи. Ты был бы королём фейри, если бы не кровь Дракона.

Мать вздохнула и улыбнулась.

— Только ты при отце так не скажи! Не умей я обращаться, он бы и сына во мне не признал!

— Это он тебе такое сказал⁈ — Мать вскочила и принялась кружить по комнате. Платье фиалкового цвета мельтешило перед глазами, у меня закружилась голова.

— Мама, присядь! Конечно, нет! Но его раздражает моя страсть к воде.

— Я с ним поговорю, — ответила мать таким тоном, что это прозвучало как угроза.

Она снова присела, и я заметил, что мать чуть было не обратилась: между пальцами, унизанными перстнями, появились непрозрачные перепонки, а цвет кожи приобрёл сероватый оттенок.