Книга Попаданка для дракона. Факультет гарпий, страница 53 – Ингрида Пюли

Последняя предусмотрительно поднесла палец к губам, чтобы я не сболтнула лишнего.

— Что случилось?

Селена, увидев меня, отвернулась и всхлипнула.

Я отметила, что ундина сегодня совсем на себя не похожа: без огромных серёг, которые она так любила, волосы забраны на затылке в небрежный пучок — во всём облике сквозила небрежность отчаявшегося.

Подруги пожали плечами: Рестрика с выражением лица, мол, «всё блажь, нашла о чём убиваться», Далида с молчаливым сочувствием.

— Ничего страшного, — вздохнула Селена не поворачиваясь. — Мне пришёл отказ.

«Ну, это не так уж неожиданно», — подумала я, а вслух сказала:

— Не расстраивайся так, это я сорвала тебе выступление. Прости ещё раз, не понимаю, что на меня тогда нашло.

Я подошла к сидящей в кресле Селене и обняла её сзади, положив голову ундине на плечо.

Рестрика задумчиво произнесла:

— Нет, не похоже, что дело в тебе.

— Согласна, — поддержала ламию Далида.

Я с удивлением уставилась на обеих подруг.

— Я чего-то не знаю?

— Письмо пришло три дня назад, — протянула Селена смятый кусок бумаги, в котором угадывался серый конверт официальных уведомлений.

Обычно такие приходили из Министерств.

Я осторожно расправила конверт на коленке. Внутри лежало письмо, написанное на дешёвой шершавой серой бумаге. Такой тонкой, будто предназначенной для скручивания сигарет.

«Вы нам не подходите. Извините за неточные сведения, отправленные ранее». Ниже стояла подпись директора театра и замысловатая печать.

— Было ещё одно письмо, — пояснила Селена, вытирая тыльной стороной ладони заплаканные глаза. — Там говорилось, что меня взяли в дополнительный состав труппы.

Ундина закашляла.

Я давно замечала, что здешний климат при всей его мягкости, не прибавлял здоровья Селене. А уж когда ундина нервничала, у неё попросту был нездоровый вид.

— Что такого случилось за три дня? — ходила по комнате с видом дознавателя Рестрика, откидывая назад светлые жидкие волосы. — Ну и духота у вас! Совсем не проветриваете?

— Может, просто передумали. Взяли другую. Почему вы все считаете, что здесь непременно скрыт какой-то секрет?

— Чувствую, — вскинула и без того вздёрнутый носик ламия. — У нас же нюх на тайны. К тому же от бумаги разит страхом и… почтением, вплоть до угодничества. Словно кто-то стоял за плечом писавшего и проверял, правильно ли тот подбирает слова.

— Зачем же портить мне жизнь? У меня нет здесь врагов… — произнесла Селена и непонимающе уставилась на письмо, словно оно могло выдать мотивы директора, так быстро меняющего свои решения.

— Дай сюда, — Рестрика стремительно выхватила мятую бумагу, всё ещё лежавшую у меня на коленях.

Прокусила себе запястье, несколько секунд простояла с закрытыми глазами. На её губах была кровь, которую ламия торопливо слизала раздвоенным язычком. Открыв глаза, сделавшиеся из голубых почти жёлтыми, поднесла письмо к лицу и жадно вдохнула носом.

— Так и думала. Я всё верно сказала. Если бы можно было добыть немного крови писавшего эту ерунду, я бы могла определить, кто его заставил.

— Правда? — оживилась сирена. — А сколько надо крови?

— Вы тут всерьёз это обсуждаете⁈ — встряла Далида, не дав Рестрике сказать ни слова. — Даже если она права, что с того? Ну узнаешь ты имя и должность запретившего тебе выступать в театре, и что? Пойдёшь выяснять отношения? Спрашивать, почему?