Книга Вдова с ребенком для лорда-дракона, страница 84 – Ингрида Пюли

Так и продолжала сидеть с закрытыми глазами, но ничего не менялось ни вовне, ни снаружи. Всё так же усиливался ветер, предвещавший бурю, и внутри меня таилась тишина.

Я цеплялась за легенду. За сказку, бессильную против корыстолюбивых недругов.

— Смотрите, небо рассеивается! — окрик заставил открыть глаза и посмотреть вверх.

Тучи уходили, расползались, как старая марля, и солнце ярко озарило трёх драконов.

Мне вспомнился потолок часовни под домом: вот они три дракона одновременно извергают пламя, но не на алтарный камень, а друг на друга.

Казалось, само солнце испепеляет их!

Первым сдался самый большой дракон, за ним не утерпел и второй соперник Крейгена.

Мой суженый спускался последним, выписывая круги, чтобы никто не подумал, что ему больно или тяжело. Но я видела это.

Слуги увели с поля боя двух соперников, которые выглядели скорее немного обескураженными, чем огорчёнными.

Последним обратился Крейген. Он попытался сделать шаг, поклониться монаршей чете, но рухнул в траву, окрашенную его кровью.

Сама себя не помня от тревоги, я бросилась к нему, подхватив юбки. И чем быстрее я бежала, тем медленнее текло время.

Было ощущение, что я улитка на огромной ладони Создателя, и он смотрит на меня с интересом, как на прелюбопытную букашку, рассуждая, смахнуть ли её вовсе или дать достигнуть цели.

Слуги оказались проворнее меня. И всё же я успела. Села рядом и положила голову раненого себе на колени.

В этот миг весь мир перестал для нас существовать.

Крейген открыл глаза. Взор был ясным, взгляд насмешливым, это был мой победитель, и он был ранен, но далеко не смертельно. Поправится, вот что я прочитала в его глазах.

Тут и ведьмой быть не обязательно.

— Теперь придётся выйти за меня, Вероника.

— Придётся, — всхлипнула я, гладя его по лицу.

На моих пальцах оставались следы сажи и копоти, но это было совсем неважно. И это мнилось мне красивым, романтичным. Я была наполнена нежностью до краёв и щедро выплёскивала её на Крейгена, не говоря ни слова.

Вскоре его унесли на носилках, а меня вернули на помост. Со стороны, должно быть, я выглядела так, будто сама только что вышла из битвы: платье перепачкано сажей, волосы растрёпаны, глаза красные.

С гордо поднятой головой, сильно бьющимся сердцем я выслушала вердикт короля. Мой дракон был признан победителем, правда, с небольшой оговоркой: сдавшийся последним.

Понятия не имела, что это означает, но по ликованию собравшихся поняла, что мы свободны. И никто более не посмеет обвинить нас ни в использовании Драконьей жилы, ни в том, что Крейген выиграл битву обманом!

Король, отдавая мне верительную грамоту, которую заготовили заранее (я думаю, приготовили оба варианта — в случае поражения и победы), заметил:

— Миледи Клермонт, передайте хозяину своего гнезда, что он может просить меня о чём угодно. Пусть выберет желание, которое мне исполнить под силу.

— Конечно, ваше величество. Благодарим вас за оказанную милость.

Король подал руку и помог подняться с колен, шепнув, что если я захочу, эта милость будет простираться гораздо дальше разумных пределов.

Вероятно, королева Клод тоже заметила интерес короля к моей скромной персоне и, когда я целовала её руку, сдержанно поздравила меня.

— Жаль, что вы не сможете служить мне при дворе, миледи. Говорят, Северный воздух лечит драконов, думаю, справедливо будет, если некоторое время вы обоснуетесь в драконьем краю.