Книга Невеста императора тьмы, страница 24 – Александра Royal

Очень холодно.

Мириэль отвела глаза.

Она будет играть по их правилам — пока, только пока — но теперь у неё была цель: выяснить всё, что скрывает род Рэйндрамор, что такое проклятие тьмы, почему умирали дети, кем был Сусу, и почему обе семьи так отчаянно лгали ей с самого начала, потому что подозрений становилось всё больше, и с каждым новым ответом этот дворец начинал напоминать не дом — а клетку, полную тех кто слишком долго прятался под красивыми масками.

После церемонии тронный зал пустел медленно и тяжело, словно сам дворец не хотел отпускать напряжение повисшее под высокими сводами — шёпот знати ещё дрожал в воздухе, шелест дорогих тканей и звук удаляющихся шагов и тихий звон украшений постепенно растворялись в холодной тишине Рэйндрамора, и огромные витражи ловили рассветный свет, и белый мраморный пол переливался серебром и голубыми тенями.

Мириэль стояла неподвижно.

Корона ощущалась неожиданно тяжёлой — не из-за металла, а из-за того что произошло всего несколько минут назад, из-за взглядов и власти и того глухого вдоха двора когда теневая корона опустилась ей на голову. Она всё ещё чувствовала на пальцах прохладу руки Аро, всё ещё слышала тот момент тишины который случился между ними в центре зала, и запах ладана и холодного камня пропитавший воздух давил на грудь, и от долгого напряжения болели плечи, и магия после ночи в диких лесах отзывалась слабой дрожью под кожей.

Аро к этому моменту уже разговаривал с жрецами и советниками у трона. Императора Тьмы которого боялся весь континент, но Мириэль знала кто скрывается под этим мраком — и именно это пугало сильнее всего, потому что чудовище оказалось понятным, а понятное всегда опаснее непонятного.

— Я знала что ты справишься.

Голос матери прозвучал совсем близко, Люцира подошла плавно с королевской грацией и обняла дочь за плечи — от неё пахло белыми цветами и дорогими маслами, знакомый запах детства и дворца Люнвейна и вечного контроля. Она прошептала на ухо:

— Не зря ведь я выбрала именно тебя.

Мириэль даже не повернула головы. Только уголки глаз едва дрогнули. Это объятие не приносило тепла — только усталость, ту особую усталость которая бывает от людей которых слишком хорошо знаешь. Как будто были и другие претендентки.

Отец подошёл медленнее.

Альмар выглядел так, словно за одну ночь постарел на несколько лет — под глазами залегли тени, плечи тяжело опустились — и он осторожно взял её правую руку, ту на которой всё ещё был браслет подавления магии, и в ту же секунду металл рассыпался: тонкие серебряные трещины вспыхнули мягким светом, превратились в крошечные искры и осыпались между их пальцами, растворившись в воздухе так и не коснувшись пола.

Мириэль подняла взгляд на отца.

В его глазах было столько вины что у неё на мгновение сжалось сердце — не от жалости, от чего-то более сложного, от того чувства которое бывает когда любишь человека и злишься на него одновременно и не знаешь что с этим делать. Он ничего не сказал, только слабо сжал её ладонь, и этого оказалось достаточно и совсем недостаточно одновременно.

Люцира уже выпрямилась и снова надела на лицо спокойную маску королевы.

— Нам пора возвращаться в Люнвейн, — произнесла она ровным голосом поворачиваясь к Каэлю и Ляре. — Моё состояние требует покоя. Свою часть долга мы выполнили. Остальное зависит от вас и от нашей дочери.