Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 9 – Виолетта Вейл

Бренна ждала нас у входа в малую прачечную. Высокая, сухая, с лицом, на котором доброта когда-то, возможно, была, но жизнь сочла её излишеством. Седина в волосах не делала её мягче. Наоборот — только строже. Она держалась так прямо, что вокруг автоматически хотелось выпрямить спину.

— Мара, — произнесла она без приветствия.

Я остановилась.

— Да, госпожа Бренна.

Её взгляд прошёлся по мне от платка до башмаков. Не как у Торы. Точнее. Спокойнее. Опаснее.

— Ты сегодня работаешь медленнее обычного.

— Простите. Голова ещё…

— Я знаю, что у тебя голова, — перебила она. — Вопрос не в этом.

Повисла пауза. Лисса рядом незаметно притихла. Я почувствовала, как воздух вокруг густеет.

— Вопрос в том, — продолжила Бренна, — почему господин Кайрен сам сказал мне не трогать тебя до вечера.

Я не моргнула лишь чудом.

— Я… не знаю, госпожа.

— Вот и я не знаю, — сухо сказала она. — А мне не нравится не знать, что происходит в моём крыле. Так что слушай внимательно, девочка. Если ты влезла туда, где тебе не место, дворец тебя не пожалеет. И никто из нас — тоже. Но если ты просто оказалась не в том месте не в тот час, тогда у тебя ещё есть шанс прожить здесь долго. Главное — помнить, кем ты являешься.

— Уборщицей, госпожа, — тихо ответила я.

Её глаза чуть сузились.

— Хорошо. Значит, ты ещё не совсем дура. Иди в прачечную. Потом поможешь Лиссе с вазами. И постарайся до вечера не умереть. Мне не хочется снова искать замену.

Она развернулась и ушла, оставив после себя ощущение холодного ветра. Лисса шумно выдохнула.

— Вот ведь добрая душа, — пробормотала она. — Видишь? Даже смерти тебе не желает. Почти любовь.

Я бы рассмеялась, если бы не одно слово, которое гулко стучало в голове: снова. Снова искать замену. Значит, до меня уже исчезали. Или, по крайней мере, в этом крыле люди менялись чаще, чем следовало.

Я взяла у Лиссы стопку белья и опустила взгляд, пряча лицо. Здесь, среди грубых полотенец, мыла, горячего пара и чужих приказов, было легче дышать. Всё казалось понятнее, человечески проще. Но за этой простой жизнью уже проступал другой рисунок — тонкий, опасный, едва заметный. Как пыль на мраморе. Как знак на шкатулке. Как следы, которые кто-то так старательно пытался смыть.

И самое страшное было в том, что дворец, похоже, уже понял: я их вижу.

К вечеру я успела возненавидеть камень, воду и собственные руки. Кожа на ладонях снова растрескалась, подушечки пальцев ныли, спина ломила так, будто меня заставили не убирать дворец, а таскать его на себе. Тело Мары жило на износе давно и, похоже, уже перестало отличать усталость от нормы. Но даже эта тупая, честная боль была лучше мыслей, которые весь день ползали по голове, как холодные насекомые. Господин Кайрен. Знак на шкатулке. Серый пепел. Ночная лестница. Чужой голос: «Сотрите её». И настороженные взгляды людей, будто они чувствовали: Мара вернулась на работу не совсем той, какой была вчера.

Малая прачечная оказалась жарким, душным нутром дворца, где всё кипело, шипело, парило и жило по своим законам. Там было легче притворяться, потому что никто не ждал от тебя мыслей — только скорости. Я таскала бельё, полоскала тряпки, подавала корзины, вытирала медные вазы вместе с Лиссой и училась не вздрагивать от каждого нового имени. Здесь уже выстроилась карта. Тора — грубая, но не злая. Лисса — язык без тормозов и глаза, которые видят больше, чем ей положено. Бренна — железный стержень хозяйственного крыла. Остальные пока были серой массой лиц и голосов, но даже в этой массе угадывались линии: кто подлизывается, кто жалуется, кто молчит не от глупости, а от привычки выживать.