Книга Бирюза кикиморы, страница 26 – Ания Сказ

Тело водяного моментально отбросило в сторону. Он камнем плюхнулся в ил да так и остался в подобострастной позе, утопив лоб в зыбкое дно.

Та, что заступилась за хозяина реки, храбро держала пространство вокруг. На миг показалось, что победа практически неизбежна. Меж нестройных струй воронки показались мужские сапоги, за ними — шёлковые блестящие брюки, рубашка, кожаный жилет и плащ с меховой оторочкой.

Наконец всеобщему взору предстал и сам хозяин гардероба. Таких впалых и холодных глаз, сидящих по обе стороны острого, как игла, носа, Марья ещё не видывала. Мертвенно-бледный лоб стягивал тонкий серебряный обруч, отмеченный несколькими самоцветами в центре.

Ничего не говоря, он шагнул к женщине. Когтистые кисти рук сжали статную фигуру в кольцо.

Марья рассчитывала, что сейчас странная пара обнимется, но злодей лишь приказал воронке схлопнуться, поглотив под собой их обоих.

Русалки дружно ахнули. По дну расходились рябые песчаные круги.

Марья сопереживала женщине, в супруги которой достался такой неприглядный человек. Но горький червячок в душе подсказал, что за самой девушкой муж никогда не явится. Никакой, ни страшный, ни красивый. И за тридевять земель её никто не увезёт. Так и останется вековать среди рыб и водорослей. В оной ситуации обрадуешься и медведю.

Лишь русалкам тут хорошо. Вона уже таращатся, хохочут, на скукоженного водяного пальцами кажут. Им что ни день всё масленица.

Совсем тошно стало Марье стоять с глупыми девицами. Отошла она потихоньку, оттолкнулась, да и всплыла на свет Божий. Знала, что негоже людям показываться, да мочи терпеть не было.

На беду, у реки оказалось людно. Вдалеке пастух вёл коров на водопой, бабы на мостках полоскали бельё, хором напевая себе под нос.

Марья укрылась в тени камыша, заслушавшись песней. Бывало, и она когда-то, в прошлой жизни, так же кунала простыни в воду, помогая себе искусным словом. Губы девушки сами собой выдали тихий, знакомый куплет:

Вьюн над водой, ой, вьюн над водой, Вьюн над водой расстилается. Парень у ворот, ой, парень у ворот, Парень у ворот дожидается…

Эх...

Если бы высохшие глаза Марьи могли плакать, она бы тут же проронила слезу.

Девушка тоскливо глянула на мостки сквозь зелёные заросли. Работницы помоложе затеяли весёлую возню, брызгая друг друга и хлеща мокрым бельём.

Женщины постарше зашикали на них. Та, что была ближе всех к краю, откинула прилипшие пряди со лба, и Марья мгновенно узнала в ней Агафью. На безымянном пальце девушки посверкивало золотом кольцо.

— Замуж, значит, вышла.

Холодная, несправедливая ярость, уснувшая в груди, поднялась с новой силой.

Бесшумно двигаясь под водой, Марья обогнула мостки, вынырнув чётко посредине меж двух свай.

Стоило Агафье наклониться к реке с очередной рубахой в руках, как она нос к носу столкнулась с Марьей.

— Ну что, Агафьюшка, как жизнь молодая?

Завизжав не хуже поросёнка, бывшая подруга побросала бельё и пустилась наутёк.

Никто ничего не понял. Другие крестьянки недоуменно переглядывались. Одна решилась подойти к краю ближе, но довольная собой Марья уже скрылась под водой.

— Потемнела душенька в царстве подводном? То-то и оно.

С кривой усмешкой за Марьей наблюдал Лютояр.

— Знаю, что не права. — согласилась девушка. — Гложет, что она своё счастье сыскала, а я...